Ученица особого назначения

Кстати, именно с Аксолотли срисован дракончик из «Как укротить дракона» и любимый многими детьми Лунтик.
Вот такой симбионт достался нашей героине! }

Короткие вспышки сознания чередовались с новыми провалами в бездну беспамятства. В какой-то момент ужасающий жар перестал беспокоить. Я почувствовала, как меня подняли на руки, но не смогла разлепить глаз.
Конечно же, это был Джекоб Фокс. Я узнала его, несмотря на то, что не могла видеть. Узнала по запаху: смеси табачного дыма и мускуса. Узнала по прикосновениям и голосу — вкрадчивому, успокаивающему. Но не смогла разобрать ни слова. Кажется, Фокс что-то спрашивал, но вскоре оставил эти бесполезные попытки.
Уложил на постель, и я снова отключилась.
Следующее пробуждение было очень болезненным. Будто все тело выворачивали наизнанку, скручивали в жгуты, рвали на куски. Не осталось ни одной мышцы, ни одного участка кожи, который бы не болел.
— Пей!.. — словно издалека донеслась команда Фокса.
К обветренным, искусанным до крови губам поднесли что-то холодное. Я послушно сделала несколько глотков, не разобрав вкуса.
— Вот умница, — похвалил Джекоб Фокс. — Прости, но я не могу ввести обезболивающее, это может повредить инициации.
Попыталась кивнуть, но не сумела. Почувствовала, как меня вновь поднимают на руки. Фокс укачивал, как ребенка, что-то тихо напевал.
— Еще никогда мне не было так больно проводить слияние, — признался не своим голосом. — Ты должна выжить, просто обязана. Слышишь?..
На этот раз кивнуть удалось. Но одно это движение вымотало настолько, что я вновь отключилась.
Время текло медленно, точно густой кисель. Просачивалось сквозь пальцы, оставляя в памяти короткие, но яркие воспоминания. Джекоб Фокс не отходил от меня ни на минуту. Баюкал, будто младенца, прижимал к груди. Поил и кормил с ложечки. Уговаривал, когда пыталась отвернуться.
— Ты должна есть! — приказывал он.
Я послушно проглатывала безвкусную кашицу и снова погружалась в забытье.
В одно из пробуждений почувствовала, что по телу скользит что-то мокрое и холодное. Попыталась сжаться в комок и уткнуться носом в колени.
Фокс не позволил. Мягким, но строгим тоном приказал:
— Расслабься и позволь тебя вымыть. Только после этого можно будет нанести заживляющую мазь. Твоя кожа сильно пострадала о время инициации — дар аксолотли достался дорогой ценой.
Я попыталась убедить себя, что Фокс всего лишь врач и наставник, что он не смотрит на меня как на женщину. И тем не менее не могла избавиться от мысли, что он не должен возиться со мной так. Не думаю, что другим ученикам доставалось столько внимания, даже при болезненных инициациях.
На этот раз я мечтала поскорее забыться в беспамятстве. Но не тут-то было: сколько не жмурилась и не задерживала дыхание, беспамятство не распахивало для меня свои щадящие объятия. Было так неуютно лежать открытой взгляду Джекоба Фокса. Хорошо, что в тот момент не видела его лица, иначе не пережила бы такого позора.
А он все продолжал обтирать меня влажной тряпкой, не оставляя без внимания ни сантиметра воспаленной кожи. После принялся втирать едко пахнущую мазь. Воняло так, будто варили ее из клопов высшего сорта.
― Не сопротивляйся, — полуприказным тоном произнес Фокс. — Понимаю, запашок еще тот. Но только корень лимбао может залечить ожоги за несколько дней.
Вначале круговые массирующие движения доставляли боль и еще сильнее раздражали кожу. Но через несколько мгновений наступило долгожданное облегчение. В том месте, куда нанесли мазь, появилось ощущение холода, будто лед приложили.
Глазам тоже досталось корня лимбао — Джекоб Фокс прилепил к ним смоченные в его соке тампоны, а сверху наложил повязку.
Через какое-то время у меня порезался голос. И, разумеется, мой первый вопрос был об Акси:
— Что с нею? Неужели ей так же худо?
— Аксолотль лучше перенесла инициацию, — успокоил Джекоб Фокс. — И приобрела… гм, весьма необычную внешность. Ты скоро увидишь ее, как только сумеешь подняться и разлепить опухшие веки.
Я облегченно вздохнула. О собственной внешности в тот момент не переживала — тут бы выжить. А уж то, сколько у меня теперь рук, — или лап? — жабр, ушей и пальцев, не имеет ровным счетом никакого значения.
— Откройте окно, — попросила я. — Душно…
— Не стоит, — проворчал Фокс. — На улице очень холодно, к тому же идет сильный