Ученица особого назначения

и цветастеньких сорочках — катались по земле. Взрослые мужи подпрыгивали, точно пытаясь дотянуться до грозовой тучи. Вся эта вакханалия сопровождалась истеричными воплями и заунывными песнопениями.
— Нам нужно смешаться с толпой, — заметил Провур.
— Только не говорите, что нам придется присоединиться, — буркнула я.
— Вообще, это было бы идеальным вариантом, — рассудил наставник. — Чтобы сойти за своих, нужно соблюдать местные обычаи.
Еще бы знать их. Кто знает, может, они среди катающихся и прыгающих выбирают жертву богу-громовержцу? Или просто перебрали вишневой наливки. Всем селом…
— Кататься по земле не стану, — предупредила я. — Акси помну.
— Ладно, мы с братом пойдем в земле поваляемся, — хмыкнул Рауль. — Вспомним детство, когда катались с горы кубарем. Надеюсь, после этого нам предложат горячий грог и парную.
Мы с Провуром, Дореном и Лиосом втиснулись в толпу фанатиков и последовали их примеру. Крепкий мужик с кучерявой бородой покосился на меня и посоветовал:
— Зачем тебе процветание и богатство? Пусть мужики твои деньги зарабатывают. А ты вон, к бабам иди. Покатайся по земельке плодородной, испроси у богов здоровья крепкого. Глядишь, все недуги пройдут, будешь деток каждый год рожать да в поле за троих работать!
Из его уст это звучало благословением. Мне же послышалось проклятьем. Нет, я, в принципе, не против детей и работы, но не в таких же объемах.
— Гм, — прокашлялась я. Опустила глаза, чтоб бугай не заметил в них подозрительного яростного блеска, — спасибо, дяденька. Только это, рано мне про детей думать.
— А если захочет, подсобим! — пообещал Пауль. — Безо всяких катаний по земле. У нас на родине все мужики сильны да плодовиты.
Мне захотелось зарычать от злости. Или как минимум треснуть друга по макушке. Вот ведь прохвост — вроде как помог выкрутиться, и в то же время не упустил случай подколоть.
— А вы откуда взялись-то? — наконец поинтересовался кто-то из толпы, силясь переорать новый раскат грома.
— Так пришлые мы, — сознался Провур. — Домой возвращаемся.
Предъявил татуировку с номером, загодя нанесенную специальными чернилами на левое запястье. И у меня такое имелось — чесалось жутко, но, к счастью, не стиралось. Выводитель остался в академии, дабы не было желания раньше времени избавиться от порочащего честь бестера «украшения».
— И ты, чё ли?.. — нахмурился бородач, косясь в мою сторону.
Предъявлять доказательство не стала, ограничившись кивком. Вот странно, то есть бывшие заключенные мужского пола — это нормально. А на меня косят, как на прокаженную.
— Нам тут вольных девиц не надо… — пробормотала женщина в ярком платке и свела к переносице темные бровки.
Ах, вот оно что! Вон какой мне поставили «диагноз». Разумеется, проще всего попасть за решетку за проституцию. Особенно если не иметь богатого покровителя, как у Нюры. Или ссориться с маман.
— Не за то в тюрьме оказалась, — процедила я сквозь зубы.
— А за что же? — поинтересовалась все та же женщина.
— За убийство, — солгала я. — Насильника кочергой приложила, да тот сынком городничего оказался. Его на минеральные воды на лечение, меня — в тюрьму.
Местные тут же сменили гнев на милость, отнеслись ко мне практически как к своей. Жаль только, рассказанная «легенда» правдой была. С Глашей случилась, кухаркой в игорном доме. Только у Нюры ей и нашлось место — в родном поселке от нее нос воротили. Вроде молодец, честь свою отстояла. Да что там осталось от той чести после семи лет лишений и голода?..
— Нам бы деньжат подработать, на дальнейшую дорогу, — поплакался Провур. — Есть тут у вас, к кому прибиться?
Местные мужики осмотрели крепкое сложение парней, поморщили на меня нос и согласились.
К тому моменту хлынул сильный ливень, и даже самые ярые фанатики поспешили спрятаться от непогоды. Нас привели в избу местного старосты, переодели, усадили за дубовый стол. Хоть и нехотя, но накормили пирогами и напоили квасом.
— Вижу, мужики вы здоровые, а что делать-то умеете? — приподняв кустистую седую бровь, поинтересовался староста.
Худощавый, высокий, в длинной рубахе навыпуск, он напоминал мудрого волшебника из детских сказок. И голос у него был таким, как я всегда и представляла — спокойный, уверенный и тягучий, точно липовый мед.
— Я раньше механиком работал при заводе деталей, — откровенно похвастал Провур. — А эти двое — кивнул на Пауля и Рауля, ― моими подмастерьями.
Староста пригладил длинную бороду, на его морщинистом лице отобразилось радушие. Кажется, наш наставник попал в точку. Эти местные не только обряды странные проводят, но и занимаются вещами посерьезнее. Иначе откуда такая страсть к механике