Ученик

за руку и тащу внутрь.
— До вечера, Ната. Мы за вами всеми зайдем. Предупреди девчонок.
Когда мы уже подходили к крыльцу, Гил стал вырываться.
— Влад, пусти.
— Куда?
— Ну это… я м…
— Ясно. Гил, скажи мне, ты хоть один раз понимал полностью слова и поступки женщины? Только честно.
Гил задумался.
— Нет, наверно.
— Это видно. Я тоже не понимал и не понимаю до конца их выкрутасы. Но между нами есть одно отличие. Я пытаюсь понять, и, как мне кажется, иногда удается. Сейчас Нате ты бы только мешал. Поверь мне. До вечера потерпи.
Втолкнув Гила в корчму, я зашел следом.
— Привет, Влад, — сказал мне Лис, потягивая пиво в компании двух незнакомых охотников.
— Привет всем. По делу или так?
— По делу, присаживайся.
Мы с Гилом уселись за стол. Лис достал из сумки два больших кожаных кошелька.
— Влад, слезы ушли гораздо раньше и дороже, чем я предполагал. Как только закрылись двери суда, новость о твоих приключениях в погани, а самое главное — о добыче, облетела город. В гильдию прибежал один купец из Крайса и, не торгуясь, отвалил тысячу триста за каждый камень. Не пришлось ждать осени и отправлять их с остальной добычей на остров. Вот твои деньги, — указал он на кошельки, — за вычетом двух десятин гильдии и королю.
— Сколько здесь?
— Ровно две тысячи восемьдесят. Тысяча сорок монет в каждом. Пересчитывать будешь?
— А нужно?
— Ты, Влад, новичок и вдруг захочешь это сделать, — усмехнулся Лис. — Я — казначей гильдии, и если возникнет тень подозрения — только тень! — в моей честности, я буду обязан дать отчет обо всех делах с обручем Истины на голове.
— Сурово.
— Правильно, — жестко ответил он. — Обманувший и нажившийся на своем брате-охотнике должен быть немедленно убит.
Законы здесь, как я уже заметил, защитой прав воров и жуликов не занимаются. Лепота. Но незнание обычных вещей мне надоело. Хватит меня в это носом тыкать. Решено, начинаю потрошить Матвея.
Лис улыбнулся мне и подмигнул:
— Что делать будешь с деньгами, Влад?
— Твой совет?
— Положи в банк и бери помаленьку. А как определишься с дальнейшей своей судьбой, так и трать. Хоть баронство себе купи.
— Можно?
— Конечно. Не в центральных королевствах, конечно, а на границе. В Орхете например. Только я чувствую, что ты этого не сделаешь. Ты — охотник по крови и духу, а охотники не очень любят заниматься посевными, хозяйством, разбирательством жалоб сервов друг на друга и тому подобное. Многие в Белгоре давно могли так поступить, однако продолжают спускаться в погань.
Понятно. Адреналиновые наркоманы и авантюристы, для которых покой хуже смерти, — вот кто населяет Белгор. Других здесь нет.
— Лучше в банк. Я оставлю себе сотню, а остальное положу. Как можно это сделать?
— Я сам сделаю и ключ тебе оформлю. Считай это подарком за самую успешную сделку с начала года. Давно я не испытывал такого разочарования.
— Разочарования? — изумился я.
— Да. Как я готовился к торгу, какие слова подбирал о жадности купца и бедных, нищих охотниках, ежедневно спускающихся в погань, дабы получить малую толику денег за добычу для своих голодных детей, не видевших куска мяса в этой жизни…
Улыбки на лицах охотников.
— …Об их матерях, со слезами провожающих мужей на полный риска и опасностей промысел. Как судорожно плачут они, зажав зубами подушку, не надеясь больше увидеть любимого…
Улыбки постепенно переходят в фырканье.
— …Об адских муках, ждущих несчастного, попавшего в лапы злобных порождений Проклятого. Об их стонах и криках, раздающихся в печальной тишине, разрываемой лишь изредка воплями голодных демонов.
— Хватит, — не выдержал один из них.
Дружный и заливистый смех заполнил зал.
— Вот, — печально посмотрел Лис на ржущих охотников, — даже эти черствые души проняло. А я еще не сказал о муках, испытываемых отцами при мысли о своих детях-сиротах. Кто о них позаботится? Кто протянет им корку хлеба зимой?
— Ги… ль… ди… я, — прохрипел один из охотников, задыхающийся от смеха.
Мы с Гилом дружно поддержали почин коллег. Дуняша, выглянувшая наконец из кухни, застала четверых мужчин, подыхающих со смеху, и одного хмурого организма, с вселенской печалью на них посматривающего.
— Влад, я сейчас пиво принесу, — сказала она и умчалась обратно.
Когда все отсмеялись и успокоившись пригубили пивка, Лис продолжил:
— Так вот, Влад, ничего этого я не сказал. Только успел объявить первоначальную цену в тысячу триста и хотел начать торг, как купец с нею согласился. Пришлось отдавать.
Мы вновь засмеялись, глядя на печального Лиса.