Ученик

С тех пор так и живем. Погань не оскудевает. Охотники всегда имеют кусок хлеба, а после вздоха, как теперь, в Белгор прибывает куча народу. На город посмотреть, в погань спуститься. Идиоты.
Матвей сплюнул и замолчал. Видно, что эта тема была для него болезненной. Почему? Ладно, переведем разговор.
— А с парнем что было?
— С ним? Да не было с ним ничего. С сундучком он оказался завидным женихом. Убивать его в погани родичи девушки не стали. Кто ж после совместно пролитой крови своего соратника убивать будет? Так что когда через три дня в Белгор пожаловала соблазненная леди, полная тревоги за своего соблазнителя, прямо в городе свадьбу и сыграли. Маленьким был тогда Белгор. Весь город на свадьбе гулял, вот и запомнили это событие. Парень охотником так и не стал. Ему уже это было не нужно.
Чувствую, что в рассказанной истории нужно подробнее разобраться, кто кого соблазнил. Почему-то всегда в таких делах обвиняют мужчин, а все девушки ну очень сильно сопротивлялись и совершенно не это имели в виду, когда приглашали кавалера в свою спальню. Сча-аз! Стихи там друг другу удобнее рассказывать.
— Так как там, в России? — спросил Матвей.
Ну что я ему мог ответить? Краткое описание всеобщего сумасшествия и бардака заняло десять минут. Матвей во время моего рассказа хмыкал, а иногда сильно ржал.
— Бывает, — посмеиваясь, заявил он после окончания моего рассказа.
Действительно бывает. Но почему-то только у нас. Другой такой страны не было и никогда не будет. Одни либерасты и педекраты чего стоят — что теперь, что пару сотен лет назад. Добавить сюда постоянное присутствие на троне, или как там его обзывали, неадекватных личностей — так вообще. Несколько редких исключений не отменяют общего правила.
Грустил я недолго. Для меня это уже прошлое. Хотя ржач Матвея над событиями конца тысячелетия и начала нового задел. Да пошло оно все…
— Где жить буду? — задал я животрепещущий вопрос.
— У меня. Я держу в городе корчму для благородных. Не люкс, конечно, но все удобства гарантирую.
Ничего себе корчмарь. С полотенцем через руку я себе Матвея не представляю. Слишком уж шел к его облику висящий на ремне фальшион. Кожаная кираса

и парочка кинжалов только добавляли колорита облику корчмаря.
— Там и будешь жить, — продолжал Матвей. — Как освоишься, тогда и думать будешь, чем заняться. Ты кем на Земле был?
— Последнее время мудаком, — откровенно признался я. — А так — больше по торговле работал.
— Купец?
— Нет. Только этой головной боли мне не хватало. Скажем, так, — я замялся, — можно сказать, что я помогал одной купеческой гильдии получать прибыль — занимался определением степени выгоды покупки товара или его продажи. С этого и жил.
— Как жил?
— Как идиот! Всем был доволен, — взорвался я.
Матвей замолчал. Да и мне стало неудобно за свою вспышку. Он-то при чем? Сам тут появился по непонятной для самого себя причине. А то, что год назад у меня пошло все прахом… Хватит, не надо об этом думать. Не надо. Это — прошлое.
— Влад, сейчас подъедем к холму. Оттуда хорошо видно Белгор.
— Отлично.
Забудем. Все забуду. Тем более что есть на что посмотреть.
С холма открывался вид на город. Квадрат толстых и высоких стен, метров семьсот на семьсот, украшенный двадцатью шестью башнями, впечатлял. Ворота в городе были всего одни. Между двумя башнями стояла еще одна — в центре стены. Низкая, угловатая и массивная. М-да. Это был не город. Это была мощнейшая крепость. Ровные узкие улочки делили ее на почти равные квадраты. Исключения составляли пять мест. У дальней стены, окруженная тремя высокими зданиями, находилась небольшая площадь. В ста метрах от ворот — площадь побольше. Ее рассекали на части торговые ряды. Ничем иным выстроенные в линию одноэтажные дома и палатки быть не могли. Третье исключение находилось в центре города: большой храмовый комплекс включал в себя и частичку леса. Я понял слова Матвея. Никакой легкости и стремительности в этой постройке не было. Была суровость воина, приготовившегося к смертельной схватке. Четвертым исключением явился квадрат пятьдесят на пятьдесят метров, окруженный непроницаемой завесой. Последним был прямоугольник пятьдесят на сто метров, над которым тонкой струйкой вился дым.
— Великолепный город, — откровенно признался я. — Почему нет одноэтажных домов, я понял: места мало. Храм, городская площадь и рынок — тоже ясно. А вон что за квадрат и прямоугольник?
Я указал на эти места. Матвей хмыкнул:
— Полигон для охотников и городская кузня.
— Понял.
А что непонятного? Полигон — и в Арланде полигон, а кузня —