Ученик

абсолютно понятна замена рунной магии на вербальную во время Смуты. Любой человек сможет запомнить десяток-другой фраз, со всеми ударениями и произношением. Без подвода собственной энергии к фразе, аналогичной руне-ключу, стишок можно повторять вслух до посинения абсолютно безопасно для себя, и учитель может подправить в нужном месте. А попробуй представить себе мысленно этот же стишок в печатном виде — без ошибок, с правильно поставленными знаками препинания и расставленными ударениями? М-да. Поэтому и специализируются рунные маги в теории, создавая новые фигуры, новые плетения, а потом вербалисты перекладывают смысл заложенных в плетении рун на тайный язык и получают заклинание. Правда, не всегда. Иной раз смысл фигуры понятен, и то, что произойдет при ее активации, ясно, а словами выразить эту конструкцию, со всеми ее каналами, соединяющими между собой руны, правильно не получается. Пару дней я ломал над этим голову, пока не обозвал себя кретином и во время очередного урока полностью не сосредоточился на плетении, воспринимая спарринг как общий фон. И у меня получилось! Только Матвей, за пару секунд моего полного отсутствия, в очередной раз условно — как болели ребра! — убил меня. Но учитывая, что он делал это и тогда, когда я наблюдал со стороны за своими кривляньями, отпуская нелестные комментарии самому себе, то это было не страшно.
Все стало у меня неплохо получаться. А когда подходил к концу третий месяц моего обучения, я впервые смог отключиться и, вернувшись в себя, с удивлением обнаружил свое тело, еще условно живое, довольно ловко противостоявшее Матвею. Барьер был пройден. Через неделю, когда я смог это сделать пять раз подряд, прежде чем был убит, Матвей остановил бой.
— Ну что, начало получаться? — спросил он.
— Да, а ты о чем, собственно?
— Можешь не юлить. Когда из твоих глаз пропадает ехидный блеск, и ежу понятно, что ты пытаешься колдануть. Так как, получается?
— Да.
— Сегодня ты ночью выйдешь за ворота. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать в реальном бою. Других учеников натаскивают в погани, но я туда не хожу. Придется тебе за воротами работать. Возьмешь с собой кусок мяса с кровью — и вперед.
— А ты?
— А я буду наблюдать за тобой с башни, — усмехнулся он. — Когда я решу, что с тебя хватит, сброшу веревку.
— А оружие? Не этим же я буду биться? — Я взвесил на руках железный дрын, изображающий копье.
— Доспехи у тебя уже есть. Две недели назад я заказал их у племянника Дорна. Вроде он твой старый знакомый. Скоро принесет. Понравится — оплатишь и возьмешь. Не понравится — закажешь другие. А с оружием придумаем что-то. У тебя ведь день рождения сегодня?
— Да!
— Вот и жди друзей с подарками. Здесь тоже есть такой обычай.
— А как же подгонка доспехов мне? Дорн говорил…
— Все правильно он тебе говорил. Но неужели ты думаешь, что после того как он подогнал на тебя один доспех, ты ему еще нужен для изготовления следующего?
— Но…
— Племянник делает, а дядя присматривает и советы дает.
— Понял.
— Иди. Переоденься. Да, — остановил меня Матвей, — как только ты сможешь не только представлять себе плетения, но и использовать их, будешь заниматься с Троном на полигоне. Я с ним уже договорился.
И что тут сказать? У меня и так нет свободного времени, а теперь еще и это. Хотя как боевик Трон невероятно силен.
Доспехи были великолепны. Снаружи серая ткань, изнутри темно-серая кожа с приклепанными стальными пластинами. Надев доспех, я подошел к зеркалу. Теперь я сам стал «на», «на» и «на». Поножи и наручи были похожи на старые. К ним добавились налокотники, наколенники и набедренники. Сделаны они были по аналогу наручей. Внешняя сторона — сталь, а внутренняя — кожа. Наплечники были точной копией защиты плеч американских футболистов, только выполнены были из стали. Панцирь же сильно отличался. Ламинарная юбка составляла с ним одно целое и была раза в два короче. Оно понятно — добавились набедренники, которых в прошлый раз не было. Также юбка была разрезана не только с боков, но еще спереди и сзади. Места разрезов могли быть соединены между собой парочкой маленьких ремней. То есть можно было делать из нее пехотный или кавалерийский вариант. Но не в этом было основное его отличие. Панцирь состоял из стальных пластин и был довольно гибким. По крайней мере, наклоны корпуса давались без труда. Скреплялся он тремя ремнями на груди и животе. Классическая крупнопластинчатая бригантина, корацина.

Довершали все это великолепие стальные перчатки и шлем. Перчатки были обычными, ладонь и подушечки пальцев закрывала кожа, остальное сталь, а вот шлем, шлем был произведением