Ученик

пятерых шлюх? — взорвался я. — Так возбудителя выпить — и вперед. Ни за что не поверю в отсутствие такого у местных умельцев, травников или алхимиков.
Матвей от моей тирады расхохотался так, что перекрыл шум в зале.
— Ш-шл-люх? — От смеха у него появились проблемы с произношением.
— А что? — с подозрением спросил я.
Но Матвей никак не мог прийти в себя. Утробный смех прерывался кашлем, а кашель — смехом.
— Ну и Темный с тобой, успокоишься — сам объяснишь, — махнул я на него рукой и уставился в зал.
Тем временем гулянка в зале набирала обороты. Все правильно, обмытие своего приезда — интернациональный праздник мужской половины всех рас, и происходит он везде одинаково. Вот за соседним столиком уже уткнулись мордами в салат, пардон, в блюда с мясом. Другие стараются побыстрее достичь столь восхитительного состояния. Но не все.
Парочка верзил, подхватив на плечи притворно визжащих служанок, торопливо поднималась, слегка пошатываясь, по лестнице. Ну вот, а Матвей жалуется на отсутствие охальников.
А вот эта компания — наверняка местные. Одеты в потертую кожу, обвешаны с ног до головы оружием, пальцы в стальных кольцах. Пьют, но голову не теряют: и не скажешь, что много приняли. Привыкли не расслабляться. Но, глядя на меня, поднимать кружки — это лишнее. И вас туда же. Молча. Я стеснительный. Отводим глаза: еще не сдержусь и пошлю. Оно мне надо?
А вот эта компания зачем на меня уставилась? Шестеро надменно-презрительно-благородного вида. Родословная наверняка длиннее, чем хвост у шимпанзе. Судя по внешнему виду — золотая молодежь. Золота на пальцах и шее хватит на пару-тройку приличных кастетов. Вот еще один к ним добавился, наклонился к уху одного урода и что-то начал увлеченно говорить. Урод встал, одарил меня взглядом Ленина на буржуазию и пошел к выходу. Остальная компашка кинулась за ним. Похоже, этот хорек тут за главного.
Кстати, я не один испытываю такие нежные чувства к этому мажору. За ближайшим к выходу столиком находится одетый в плащ примечательный, потому что однорукий, организм. Он дернулся было к выходу, но остался на месте и проводил богатую компашку лишь ласковым взором. Если бы я от кого-нибудь перехватил подобный взгляд, то ради собственного душевного спокойствия уронил бы ему на голову что-то очень тяжелое. Тем более что у однорукого под плащом нечто топорщится. Узелок на память.
— Влад, извини, общаюсь с тобой и все время забываю, что ты здесь всего третий день, — наконец успокоившись, сказал Матвей.
— А при чем здесь это? — раздраженно спросил я.
— Ты ничего необычного не заметил, плотно общаясь с девушками? — хмыкнул он.
— Две руки и две ноги, голова и все остальное на месте, а что?
— Подумай немного.
— Да обычные девчонки, задорные, смешливые, таких полно, хотя нет, вру. Таких мало — уж очень они красивые.
— Вот, понял, наконец, — довольно сказал Матвей.
— И что я понял?
— А то. Как часто тебе попадаются такие красивые девушки, в таком количестве и готовые разделить с первым встречным постель?
— Редко, если точнее, то в первый раз.
— Так вот, Влад, они такие же шлюхи, как ты Создатель. Девки на улицах Белгора клиентов не ищут, а сидят внутри заведения, чтобы не мозолить глаза священникам, которых здесь много. Охотницы они, вернее, команда охотниц, и никогда шлюхами не были. Они единственные женщины-охотницы — гордость гильдии и Белгора.
Я медленно выпадал в осадок. Охотницы! И я остался жив?
— Город у нас маленький. Население — охотники и купцы, оружейники, маги, алхимики, ремесленники, банкиры да шлюхи, которые посмелее, все друг друга знают. Вздох бывает не чаще двух раз в год. Тогда в основном и появляются новые лица — от сборщиков податей до актеров. Небольшими караванами здесь передвигаются только местные, знающие все опасности и умеющие их чувствовать. Тоже знакомые все лица. Скука — тут главный враг после погани, вот и развлекаются и шутят, кто как может. Главное, чтобы шутки эти были более или менее безобидны.
Так вот, Арна с подругами и придумали себе развлечение: как появляются в городе новички, они прикидываются девками и приглашают поразвлечься с любой из них бесплатно. Мужчина клюет на приманку, заходит в комнату, раздевается, ложится и нетерпеливо ждет, когда его избранница придет к нему, приняв ванну. Тут появляется одна из них, только не голенькая и не в тонком халате, а в боевой сбруе охотницы, и начинает ласково и нежно его домогаться, поигрывая всевозможными острыми игрушками. А за ней в коридоре с криками: «Где он, мы тоже хотим его крови!» — показываются остальные, также снаряженные охотницы. Представь себе это и реакцию несчастного.
Ошеломленный,