Ученик

в городах бываем.
— А что ты о нас слышал? — влез малолетка.
— Ну, живете в горах, — ответил я, силясь припомнить земное литературное творчество, — шахты рубите, кузнецы из вас лучшие.
— Это правда, — важно заметил Дорн, — лучше нас никого нет.
— Сильные очень, — продолжал я.
— Да. Есть такое.
— Бороды до пояса, а то и ниже, и плечи метра полтора шириной.
Переглянувшись с племянником, Дорн оглушительно заржал. Родственник только заулыбался — видно, так ржать ему еще не по чину.
— Вот и не понял, что ты гном: ты ж вон какой щуплый, соплей перешибешь, и борода короткая.
— А ты не подумал, что с такими плечами в шахте не только работать, но даже ходить трудно? Все стены обтешешь и застрянешь где-нибудь на повороте. Какой же ширины должны быть проходы?
— И руки, руки какой длины должны быть? — вмешался малолетка. — Чтоб с такими плечами хотя бы до носа достать?
— А борода до пояса и ниже, — веселился Дорн. — Для чего — всю пыль и грязь в шахте собирать или чтоб на наковальне лучше под молот попадала?
Мрачно смотрю на веселящихся гномов. Да, опять я выступаю в явно понравившейся мне роли шута. Вот и верь после этого всей писанине. А ржут-то как, заливаются, Петросяна на вас нет, мигом бы смеяться отучил.
— Может, покажешь свою работу? — прервал я веселье гномов.
Довольно ухмыляющийся юный кузнец развернул сверток и достал кистень.
— Вот смотрите.
Небольшая, сантиметров тридцать черная рукоять. Маленькая гарда сантиметров в десяти от оковки одного конца рукояти, оковка с кольцом на другом, тонкая цепочка, маленький ромб толщиной сантиметра три, шириной шесть и высотой восемь на конце. Вспоминая земные образцы этого оружия, особенно цепной пехотный моргенштерн,

я поморщился:
— Парень, мне сегодня в ночь по погани гулять придется, а не воробьев по улице гонять.
— А ты примерь к руке.
Я беру в руки боевой кистенек. Опаньки, игрушка-то тяжелая. Килограмма два, никак не скажешь по внешнему виду. Отпускаю цепь, и с негромким шелестом оружие встает на боевой взвод. Вот это дела, вся тяжесть данного инструмента для вышибания мозгов ближнему сосредоточена в ромбе, цепь и рукоять практически ничего не весят. Если вспомнить сопромат, с его правилами рычагов, моментов и прочей хренью, то такая конструкция с концентрацией веса в ударной точке по эффективности применения максимальна. Остальные виды холодного оружия завистливо стискивают зубы.
— Цепь не порвется от удара? Тонкая она у тебя.
— Не порвется: каждое звено сделано из витой двухслойной стали холодной ковки, мягкой и твердой.
Так, попытаемся вспомнить то, чему меня давно и небезуспешно учили. Твердая сталь упруга, но слишком хрупка, мягкая имеет большую склонность к деформации. Холодная ковка означает, что сталь не подвергалась термической обработке в процессе и ее кристаллическая структура сохранила все свои свойства. То есть парень хочет сказать, что я держу, учитывая местные технологии, шедевр кузнечного искусства Средневековья. Вряд ли он будет врать в Белгоре насчет оружия и его свойств. Не тот город, да и дядя рядом стоит прищурившись.
— Ну-ка дай, посмотрю, — сказал Дорн.
Вертит оружие в руках, присматриваясь, в отличие от меня, больше к рукояти и ромбу.
— Из черного дерева рукоять делал? — спрашивает Дорн племянника.
— Да.
— А в било что залил?
— Свинец с теммом.

Еще одно непонятное слово.
— Швы как спрятал на биле?
— А никак. Нет там швов — целиком выковал, помучиться пришлось, правда, но сделал.
Уважаю, качественно выковать пустотелую конструкцию, которую обычно получают литьем или сваркой, — это не «помучиться пришлось», а…
— Ну что, Влад, нравится?
— По мне — так отлично.
Правда, хорошая игрушка, для меня самое оно. Плюс — мощнейший удар, минус — маленькая рукоять не обеспечивает хорошей скорости нанесения удара. Рекомендуемая тактика боя: первый удар наносить со спины противника, если супостат остается жив или я промахиваюсь, перевести оружие в ждущий режим для следующей попытки его смертоубийства. По-простому, прощелкал клювом — верти постоянно игрушку и ищи шанс прикончить, пока не устала рука.
— А для ближнего боя, на крайний случай, вот что я придумал.
Парень берет в руку цеп и нажимает на завиток под гардой. Из свободного конца рукоятки цепа мгновенно появляется точная двадцатипятисантиметровая копия штыка от трехлинейной винтовки.
Глядя на наши с Дорном лица, подходит к центральному столбу, на который