Ученик

Вот и ворота. Странно, на большом удалении от них стоит небольшая толпа смертников. Сама площадь перед воротами пуста. Около кордегардии с удобством расположились несколько охотников во главе с хорошо знакомым мне Инсом Льдом. Разговаривая, играя в карты и попивая что-то спиртное, они явно были довольны жизнью и своим местом в ней. Матвей, хмыкнув, направился к ним.
— Привет, Лед, привет, ребята, — начал разговор Матвей. — Сколько вызовов?
— Кожа, ты не поверишь, — ответил Инс, — ни одного. Видно, все смертники о вчерашнем поединке пронюхали.
— Как так?
— А вот так. Все, на что хватило этих задницехвостых отрыжек тролля и инкуба, так это пойти жаловаться на нас в магистрат.
— А что Берг?
— Берг усадил их за стол и предложил написать на нас жалобу в Королевский кабинет.
— Они разве не потребовали послать стражу? — удивился Матвей.
— Потребовали, на что им Берг заявил, что свободных стражников у него нет, все вышли в рейд на перехват черного каравана, а снимать людей с городских улиц и рынка он не может, опасаясь появления в городе крупной банды воров и грабителей.
Матвей расхохотался:
— И они поверили?
— А что этим благородным оставалось? Стража действительно днем в количестве ста рыл, с прикрепленными магами, выехала из ворот ловить черный караван, причем в качестве приманки они будут использовать четыре бочонка отличного вина.
— Но воры и грабители, их же не было никогда в Белгоре? Ночные гильдии не хотят связываться с охотниками — все это знают.
— Так и заявил один высокородный умник. В ответ Берг посмотрел внимательно на всех жалобщиков и сообщил, что воры и грабители бывают разные.
Матвей опять жизнерадостно заржал, поддерживаемый смешками охотников.
— Матвей, объясни мне? — сказал я. — Вместе посмеемся.
— Все просто — помнишь, Берг хотел днем закрыть город, чтобы уменьшить количество смертников в погани?
— Да.
— Вот Берг и придумал. Он отправил стражу на пикник, а я попросил Инса с командой погулять перед воротами до их закрытия. Он очень любит гулять. Правда, Инс?
— Сущая правда. Это мое любимое занятие. Как хорошо прогуливаться перед воротами: ходишь туда, ходишь сюда, ходишь туда, ходишь сюда, а если ты кому-то мешаешь пройти, так это его трудности. Правда, ребята?
— Конечно, — раздался дружный хор.
— А если ему что-то не нравится, — продолжил Инс, — он всегда может вызвать на поединок.
Горло перехватило. Все знакомые охотники, и не только они, возятся со мной как с писаной торбой — смогу ли я когда-нибудь отблагодарить их? А ведь они этого не ждут, делают это потому, что считают нужным и правильным.
— Спасибо, парни. Не забуду.
— Пустое, Влад, возвращайся. Давно у гильдии не было такого ученика.
Сопровождаемый Матвеем, я вошел в проем башни.

За воротами простиралось обширное поле, покрытое невысокой густой травой. На опустевшее с уходом Хиона небо уверенно всходила Лайя. Старалась не отстать от нее и Тайя, стремительно придавая жемчужному свету сестры розовый оттенок. В который раз я пожалел, что не художник.
Постояв минуту перед воротами, Матвей повернулся ко мне:
— Обойдемся без слов прощаний, Влад. Незачем это.
— Тоже плохая примета?
— Угадал. Поэтому сегодня никто из охотников и постарался не видеться с тобой.
Понятно, почему в «Пьяном кабане» не было знакомых лиц.
— Я тебе одно могу сказать, Влад, — продолжил Матвей. — Ты вчера умудрился трижды удивить меня. Обратив против волчиц их шутку, ты привел меня в восторг. Умудрившись получить драка, изумил. Убив на поединке мерзавца, восхитил. Я прошу тебя: вернись из погани и порази меня.
Матвей обнял меня, развернулся и скрылся в проеме башни.
«Пора, мой друг, пора». Труба в поход зовет. Черт, вернее, Падший, а дальше я не помню, но это не мешало мне резво шагать по довольно утоптанной дороге. Я старался не думать о погани и ее тварях — все равно скоро буду на месте, а сейчас зачем подстегивать воображение. Оно у меня и так буйное. Шаг левой, шаг правой, а теперь небольшая пробежка. Сапоги новые, но растоптанные. Когда Матвей умудрился или это работа Яра? Представив Молчуна за таким веселым занятием, я рассмеялся. Нет, точно у меня больная фантазия — видно, попав в такое прелестное, по ее мнению, место, она расцвела как куст конопли, заботливо удобренный свежим навозом. Теперь старается на всю катушку, стремясь показать мне свое восхищение подобной сменой обстановки. Вновь пробежка,