Ученик

Но моему учителю пошло это на пользу. Из студента-середнячка он стал одним из сильнейших магов воды. Если бы мой учитель имел чуть больше силы, то давно стал бы архимагом. А пунктик магистра Колара насчет вербальной магии те, кто его знает, стараются не замечать и втихомолку над ним посмеиваются.
Вотр остановился:
— Влад, я очень благодарен тебе за спасение магистра, а благодарность моего учителя наверняка будет огромной. Если тебе что-нибудь будет нужно, обращайся ко мне.
Вот и пришли.

Начинаю стучать кулаком в ворота.
— Эй, откройте! Есть кто живой?
— Тебе мертвых было мало? — говорит Матвей за воротами. — Сейчас.
Он ждал и надеялся, хотя предыдущий опыт ему подсказывал, что у меня нет шансов. В груди потеплело. Давно я не испытывал подобного.
— Что стал? — ворчливо сказал открывший калитку Матвей. — Заходи, коли пришел, и остальных зови.
Мы зашли на темный двор. Окна корчмы были темны, и лишь свет от лампы Матвея освещал двор.
— Пахнет от тебя, Влад… — поморщился Матвей. — Давай провожу — помоешься. Доспехи, одежду и оружие оставь на улице. Нечего мне баню поганить.
Надеюсь, у него чистой одежды много.
— Вас это тоже касается, — обратился он к моим спутникам. — Вотр, подожди, сейчас провожу — и пойдем перекусим. Надо похоронить? — спросил он Гила.
— Да. Я уже попрощался с Лирой.
— Я этим займусь.
Потом Матвей повернулся ко мне:
— С возвращением, Влад.
Только глаза выдавали его чувства.
Баня, как хорошо. С наслаждением выливаю на себя очередной ковш горячей воды и начинаю ожесточенно тереть свое тело мочалкой. Рядом не отстают от меня Гил с Коларом. Плещутся как дети. Ясен пень: в путешествии с черным караваном им было не до удобств. Вот и наслаждаются. Очередной ковш. В третий раз намыливаю лицо, пытаясь избавится от ощущения слизи зомби на лице. Получается плохо. Опять и опять мылю лицо.
— Влад, ты себе нос сотрешь, — посмеивается Гил.
— Нужно будет — и сотру, — ворчу я.
Ладно, хватит. Вот уже спутники помылись и меня ждут. Пора.
С сожалением отодвигаюсь от бадьи с горячей водой и шустро иду в предбанник. Матвей уже подсуетился. Три стопки чистой одежды и три полотенца ласкают взгляд. Так, кому что. Это наверняка Гилу: у него плечи гораздо шире моих, а вот это — мне. У Матвея что, магазин одежды в подполе? Быстро одеваемся и выходим на улицу.
Двор освещает свет, льющийся из окон корчмы. Уже зажгли керосиновые лампы. Наверняка нас внутри ждут еда и пиво. А вообще можно и покрепче, но в меру. Инспектор прибывает. Гад.
— Похоже, день для твоих родственников начался раньше обычного, — хмыкает Гил.
— Есть что отметить, — улыбаюсь я, — главное — постояльцев не разбудить.
— Ну, это как получится, — отшучивается Гил.
Посмеиваясь и перебрасываясь репликами, мы поднялись на крыльцо. Я открыл дверь и застыл столбом.
Мать моя женщина. Все столы ломятся от еды и выпивки. Зал забит знакомыми и не знакомыми мне охотниками. Матвей, одетый в роскошный черный костюм. Счастливо улыбающаяся мне Дуняша, в этом изысканном платье больше похожая на принцессу, чем на трактирную прислугу. Дорн с племянником, светящимся от счастья. В центре зала за сдвинутыми столами присутствовала в полном составе моя замена на поединке, с Главом во главе, и на закуску — Яг, сидящий рядом с волчицами. Боюсь, что в этот момент моя физиономия ничем не отличалась от лица деревенского дурачка.
Ко мне подошел представительный мужчина лет сорока, одетый в красный костюм. Суровое, я бы даже сказал жестокое, лицо пересекал наискосок страшный рваный шрам. Золотая цепь с медальоном на груди и кацбальгер

с усыпанным крупными рубинами эфесом довершали облик.
— Здравствуй, ученик охотника. Вот мы и познакомились. Хотя твой непутевый учитель должен был давно мне тебя представить.
По залу прошелестел сдержанный смешок. Вперед вышел Матвей. Морда кирпичом, смеющиеся глаза.
— Магистр гильдии охотников Кар Вулкан. — Матвей отвесил поклон в сторону мужика.
По залу опять пролетел смешок, но на этот раз громче.
— Позволь представить тебе моего ученика Влада. Я, мастер гильдии Матвей Кожа, отвечаю до конца обучения за его жизнь и смерть.
Красный костюм скептически посмотрел на меня. Потом вдруг широко улыбнулся и наклонился к Матвею:
— Учитель, надеюсь, что ты его гонять будешь так же, как меня.
— Хуже, Кар, много хуже.
— Не завидую