Только седьмой сын седьмого сына может стать ведьмаком. Но не всякий им становится. Ведь ремесло это трудное, опасное, учиться ему надо долго и усердно. Но самое неприятное — ведьмаков в народе хоть и уважают, да все ж стараются обходить стороной. Ведьмак обречен на одиночество. Однако кто-то же должен хранить землю от зла, усмирять нечисть и изгонять призраков… Вот и приходится юному Тому Уорду делать выбор, от которого зависит вся его жизнь. И может статься, не только его. Ведь он не просто седьмой сын седьмого сына.
Авторы: Дилейни Джозеф
Грегори.
Ведьмак дал мне серебряную монетку, предупредил, чтобы я не растерял сдачу, и отправил по кратчайшей дороге в деревню.
Мой путь опять лежал через лес, а потом я вышел к перевалу, который кончался крошечной полянкой. Еще сто шагов вниз – и я свернул за поворот. А там уже виднелись серые крыши Чипендена.
Деревня оказалась больше, чем я думал: по крайней мере сотня домов, паб, школа и большая церковь с колокольней. Рыночной площади я не нашел, зато вышел на главную улицу, мощенную булыжником. Женщины с полными корзинами сновали из лавки в лавку. По обеим сторонам улиц их дожидались телеги. Видимо, это жены местных фермеров прибыли за покупками. Ну и конечно, народ из соседних деревушек.
Я без труда разыскал лавку мясника и присоединился к очереди очень шумных женщин. Они что-то кричали мяснику – веселому краснощекому детине с рыжей бородой. Он, похоже, знал каждую по имени, и они не переставая смеялись над его шутками. Хотя я почти ничего не понял.
Никто не обращал на меня особого внимания, и вот я подошел к прилавку.
– Мне нужен заказ мистера Грегори, – сказал я мяснику.
В магазинчике мгновенно все замолчали, смех прекратился. Мясник полез под прилавок и достал оттуда большой мешок. У меня за спиной пробежал шепоток, но, даже навострив уши, я не смог разобрать, что говорили люди. Стоило мне оглянуться, как все тут же отвели глаза. Некоторые просто уставились в пол.
Я отдал мяснику серебряную монету, пересчитал сдачу, поблагодарил лавочника и взвалил мешок на плечо. У зеленщика все уже было готово, и я быстро управился. А мешок тем временем становился тяжелее.
Все шло хорошо, пока я не пришел к булочнику. Там меня поджидала свора мальчишек.
Их было семь или восемь, все они сидели на садовой ограде. И ничего бы странного, но они даже не разговаривали друг с другом. Все пялились на меня голодными глазами, как стая волков, и следили за каждым моим шагом.
Когда я вышел из булочной, они по-прежнему сидели на заборе. Стоило мне двинуться к холму, как они пошли за мной следом. Была, конечно, вероятность, что им просто нужно идти в ту же сторону, но это вряд ли. Я, правда, не очень беспокоился: у меня же было шесть братьев, так что драться я с раннего детства научился.
Шаги сзади становились все громче – мальчишки очень быстро меня догнали, а может, это я медленно шел. Не хотел, чтобы они подумали, будто я испугался, да и тяжелый мешок висел на спине.
В дюжине шагов от перевала, как раз в том месте, где рощу разделяла лужайка, они меня настигли. По обеим сторонам лужайки густо росли деревья, закрывая от меня утреннее солнце.
– Давай мешок. Посмотрим, что там у нас, – услышал я громкий голос.
Обладатель этого голоса явно привык командовать. Что-то мне подсказало, что этот человек любит причинять другим боль и постоянно ищет новую жертву.
Я обернулся, крепче вцепившись в свою ношу. Со мной говорил главарь шайки, это точно. У остальных были худые, осунувшиеся лица, как будто они постоянно недоедали. А этот, казалось, ел за всех. Он был выше меня на голову, широкоплечий, с шеей как у быка, румяный, а маленькие глазки, похоже, даже не моргали.
Если бы он попросил меня по-хорошему, я бы, может, и поделился с ними: мальчишки наверняка голодали, а в мешке было много яблок и пирожков. Но с другой стороны, они ведь не мои, и не мне их раздавать.
– Это не мое, а мистера Грегори, – произнес я.
– Его предыдущего ученика это не останавливало, – ответил главарь, наклонившись ко мне. – Он кормил нас. И ты будешь, если не дурак. Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому. Но тебе не понравится.
Шайка начала наступать, и кто-то сзади потянул за мой мешок. Но даже тогда я не выпустил его из рук, не отводя взгляда от поросячьих глаз главаря.
Неожиданно что-то случилось. Где-то среди деревьев послышался шум, и все повернулись в ту сторону.
В тени показался чей-то силуэт, и, когда мои глаза привыкли к темноте, я увидел девочку. Она медленно приближалась, но так бесшумно, что можно было услышать, как падает на землю булавка. Девочка как будто плыла по воздуху. На самом краю тени она остановилась, не желая выходить на свет.
– Оставьте его в покое, – требовательно сказала она.
– А тебе-то что? – спросил главарь шайки, выставив вперед подбородок и сжав кулаки.
– Мне-то ничего, – ответила девочка. – Но Лиззи вернулась. Делайте, как говорю, а то вам не поздоровится.
– Лиззи? – главарь отступил назад.
– Костлявая Лиззи. Моя тетка. Только не говорите, что никогда о ней не слышали…
С вами не случалось такого, что время останавливалось у вас на глазах? Вы когда-нибудь прислушивались к тиканью
