Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
Я сам видел, как Ворон о чем-то с ним говорил, а перед этим в замок прискакал заляпанный оттепельной грязью гонец.
Контакты с домом были запрещены, но, когда речь идет о первых сыновьях высоких фамилий, то даже такие суровые наставники, как Ворон, скидку делают. Оно и понятно — сегодня ты им отказал, а завтра тебя в этом королевстве прихватила тайная стража или того хуже — орден Истины, обвинила в незаконной волшбе и сожгла наутро от чистой души. Хотя, может, дело и в чем-то другом, не тот человек наш наставник, чтобы такими вещами себе голову забивать.
Так что для меня так и осталось непонятным, то ли Аллан имел в виду: «Хорошо, я сам его убью», то ли: «Хорошо, пусть Гарольд разберется с этим делом». Но переспрашивать я не стал.
Дни бежали один за другим, и моя тревога стала стихать. Гарольд и Мартин на конфликт не шли, попросту игнорируя друг друга и не выказывая желания пустить друг другу кровь. Да и помимо этого мне было за что переживать. Задание, которое мне поручил Агриппа, с места не двигалось, и теперь моя голова болела в основном по этому поводу. Магдалена меня открыто игнорировала, видимо, приняв близко к сердцу то, что я взял перстень Рози, и общаться ни в какую не хотела, хоть я и сделал несколько попыток разговорить ее. Без свидетелей, понятное дело. Но безуспешно.
Рассказать новости Агриппе я тоже не мог — Ворон не пускал меня в Кранненхерст, мотивируя это тем, что там не так уж и много жителей осталось и второго моего пришествия населенный пункт может и не пережить. В результате мои страхи сменились паникой, ведь я так и не добрался до деревни в указанный день, когда миновал месяц с нашей встречи. Весь вечер этого дня я ждал, что кровь в моих жилах закипит и я помру в конвульсиях (я и это слово уже выучил) на глазах соучеников, но обошлось.
А вот Рози меня не донимала. Пару раз мы прогулялись по двору, и она смеялась моим шуткам, пару раз оказывались рядом за столом — и я смотрел на ее пальцы, уже запомнив к тому времени все перстни и камни в них. Словам Аманды я поверил.
И только в начале весны, когда снег стал ноздреватым, небо — пронзительно-голубым, а солнце — невероятно ярким, в одно прекрасное воскресное утро Ворон сказал нам:
— Денек-то какой, а? Прямо душа поет.
— Не только поет, — поддержал его Гарольд. — Она требует дополнительных стимулов для веселья.
— Требует — дадим, — одобрил его слова учитель. — Не всем, а тем, кто в науках на этой неделе себя проявил. Та-а-ак… Ты, Монброн, сразу можешь об этом забыть. Кто извел в среду три доли мандрагоры и думал, что я этого не видел? Кто вместо блуждающего огонька запустил в коридор могильный, и потом половина спальни орала во сне от кошмаров, а вторая уснуть не могла? Кто…
— Понял, понял, — выставив руки перед собой, сообщил Ворону Гарольд. — Я сегодня буду трезв и скучен.
— И еще — при деле. — Ворон захихикал. — Я уж расстараюсь, придумаю что-нибудь. Ладно. Итак, нынче вдохнут весенний воздух Фальк, Ромул, Лили, Пюзан, ле Февр, фон Рут, де Орти… и, и, и… еще Орибье. Развейтесь и повеселитесь.
— Я воздержусь от прогулки, наставник, — отказался Аллан. — Мне и тут неплохо. Я хотел книгу одну почитать из вашей библиотеки.
— Так я могу вместо него сходить, — оживился Гарольд и тут же сник под взглядом учителя.
— То, что кто-то отказался, не означает, что кому-то это право перейдет, — назидательно произнес Ворон. — Все, время пошло. Чтобы к десяти были в замке. А лучше — к девяти. Причем сегодняшнего вечера, а не завтрашнего утра.
Жалко, жалко, что Аллан с нами не идет. Но зато прозвучало имя ле Февр. Магдалены. И она отказываться от права прогулки в Кранненхерст не стала.
Погода была отменная, и даже подтаявший снег, который хлюпал под ногами, никак не портил нам настроение.
— Весна идет, — удовлетворенно шмыгнул носом Фальк. — Люблю весну. Скоро май. В мае хорошо, в мае тепло, светло и пахнет приятно.
— И комар еще не летит, — поддержал его Пюзан, дюжего вида простолюдин, которого все звали не по имени, а по прозвищу. Впрочем, одно не сильно отличалось от другого, поскольку прозвище звучало как «Пузан». — Не люблю комара. Жужжит, спать мешает. Кровушку сосет.
— А я мая боюсь, — вставила свое слово Мари де Орти, стройная кареглазая блондинка, третья дочь графа де Орти, советника славного короля Вильяма Пятого Лирийского. — Ну, инициация и все такое прочее. О-ох!
Она поскользнулась и непременно свалилась бы в лужу, если бы я не успел ее поймать.
— Инициация — это да, — поддержал ее я в прямом и в переносном смысле. — Но тут изменить почти ничего нельзя. Как оно будет, так и будет.
— Не
