Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
этим людям досмотреть церемонию до конца, почему нет?
Все промолчали, даже Гелла. Да, очень страшно. Даже не умирать страшно, а думать о том, что предстоит стоять в шеренге и ждать того момента, когда скипетр коснется твоего лба.
Я много об этом размышлял и сейчас не знал, чего боюсь больше, — инициации или мастера Гая. Хотя путем исключения инициация была меньшим из зол. Там у меня шанс выжить был, а в случае отказа от этого мероприятия его вовсе не было. Я точно знал, что провести моего нанимателя мне не удастся.
— Ба, Монброн. — Ворон то ли на самом деле только в этот момент заметил Гарольда, который с завидным аппетитом съел тарелку каши и с доброй улыбкой глазел на простолюдинов, промокая уголки рта все тем же платком с завязанным на нем узлом, то ли лишь сейчас счел необходимым отметить его присутствие среди нас. Поди знай, что тут верно. — Рад видеть тебя.
— И я рад видеть вас, учитель. — Гарольд, не вставая, кивнул магу. — Отдельное спасибо вам за заботу о моем здоровье. Я наслышан о том, что вы всячески способствовали моему выздоровлению.
Его невероятно задел тот факт, что наш учитель никак ему не помог, он это не демонстрировал, но я уже достаточно хорошо изучил его натуру. Он не то чтобы обиделся — это было бы просто глупо, Ворону на наши обиды плюнуть и растереть, но осадочек у Гарольда в душе точно остался.
— Есть такое. — Маг благосклонно кивнул. — Если честно, ваши безумства недешево мне обошлись. Моя травяная кладовая просто разграблена, случись чего, так лечиться будет нечем. Хорошо, я понимаю — бадьян, тимьян, кровохлебка. Но на кой вам календула понадобилась? И корни облепихи? Что вы с ними-то делали?
— Перепутали, — подала голос Луиза. — Мы не нарочно.
— Перепутали, — проворчал маг. — Будет вам дополнительное задание на осень, травы мне собирать.
— Дополнительное? — влезла в разговор Флоренс. — А что, предвидится какое-то основное?
— Любопытство не порок. — Маг встал, подошел к зардевшейся Флайт и положил ей руку на затылок. — Особенно если оно проявляется в областях познания или каких-то исследованиях. Но вот когда отдельные ученицы лезут туда, куда не следует…
— Я все поняла, — пискнула Флоренс, которую буквально вдавило в скамью. — Наставник, правда поняла! Ай-ай!
— Что до тебя, Монброн… — Ворон подошел к Гарольду, который смотрел на него исподлобья. — Скажу так — с друзьями тебе повезло больше, чем ты того заслуживаешь.
— Это да. — Гарольд улыбнулся. — С друзьями мне повезло. Признаться, сам не ожидал.
— Да ты заканчивай фразу, — подбодрил Ворон. — Не то что с наставником, верно?
— Я этого не говорил. — Гарольд отвел глаза в сторону.
— Зато думал. — Ворон потрепал его по плечу. — Ты смелый парень, Монброн. Глупый, нетерпеливый, непоследовательный, но смелый. Не лишай меня шанса уважать тебя хоть за что-то.
— А что, больше не за что? — встрепенулся Гарольд.
— По твоим делам — нет, — пожал плечами Ворон. — Ты влез в драку, которая тебе лично была не так нужна, не послушал доброго совета, заработал новые шрамы, пропустил кучу занятий, внес раздор в ваше маленькое общество. Разве это похоже на поступки умного человека? Впрочем, не расстраивайся, по поводу второго участника поединка у меня сложилось такое же мнение.
Насчет раздора Ворон был прав. Нет, никаких драк и тем более кровопусканий со дня поединка не было, но это совершенно не означало, что все наладилось. Напротив, трещина между нами и простолюдинами расширилась до критической отметки. Если до того мы кое-как общались, шутили и жили по большому счету как добрые соседи, то теперь между нами был, как выразился Аллан, «вооруженный нейтралитет». Мы сидели за разными столами; впервые с того момента, как оказались в замке, никто ни с кем даже не пробовал заговаривать. И еще — на кухню теперь ходили две смены — наша и их, и каждая готовила для своих. Оно и понятно — никто не хотел быть отравленным. Ворон, узнав об этом, только головой помотал, но ничего говорить не стал.
Никого возведенная стена не беспокоила, напротив, многих она радовала. И правы оказались те, кто с самого начала утверждал, что невозможно стереть черту, которую до нас провели наши предки, и что все опыты Ворона в результате провалятся. Возможно, что с обеих сторон и были те, кто сожалел о случившемся, только вслух они про это не говорили, справедливо опасаясь непонимания остальных.
И совсем печально все было с Алланом. За время выздоровления Гарольда он окончательно растерял какой-либо авторитет среди равных себе. Нет, он не ратовал за возвращение единства среди учеников, не проповедовал смирение и всеобщую дружбу, но то, что раньше он именно к этому и призывал, сыграло
