Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
подобрать доспехи и при необходимости подогнать их. А еще согласно традиции провести вечер перед поединками с теми, кто завтра вместе с ним выйдет на траву ристалища, и выпить с ними круговую чашу.
— Обедать пойдем? — спросила у нас Луиза, держащая за руку де Лакруа. — Или останемся здесь?
Робер и Луиза были безмятежно счастливы, может быть, единственные из нас. Гарольд накануне был весь в мыслях о турнире, Фриша и Жакоб переживали за Флика, Флоренс надеялась на то, что кто-то да увидит, какой рыцарь выбрал ее дамой сердца, про меня и Аманду можно было даже и не говорить. Что же до Карла, то он занимался тем, что любил больше всего на свете, — ел все, до чего мог дотянуться, и заигрывал с дамами, сидящими неподалеку.
Граф Жером одобрил ухаживания де Лакруа за своей дочерью, равно как и возможные брачные планы. Гарольд, судя по всему, оказался прав, и наш друг являлся самой лучшей партией для Луизы из всех возможных. Нет, Робер этого вслух не сказал, но все было ясно и так.
Я чуть ли не впервые в жизни искренне порадовался за кого-то. Вообще-то я эгоист. Ну да, эгоист, и даже не слишком этого стесняюсь, хотя, разумеется, и не афиширую. Другие в квартале Шестнадцати висельников не выживают, вот какая штука. Там о тебе думать не будет никто, а если ты кому-то протянешь руку, вместо того чтобы подставить ногу, то это будет верх глупости.
Вот только что-то в последний год это правило работает все реже. То ли я меняюсь, то ли мир вокруг меня сошел с ума.
В результате за этих ребят я радовался так, как радовался бы за себя. И даже немного им завидовал. А чего? У них все просто и понятно. А у меня… Одна где-то ведет свой отряд к успеху, вторая вон сидит и покусывает губы. Тоже небось о чем-то своем думает.
Все в Аманде хорошо, кроме одного. Она постоянно пытается доказать всем и в первую очередь самой себе, что она очень и очень самостоятельна. Что умеет жить своим умом, что решит все свои проблемы сама, и так далее. И именно в этом ее самая-самая большая слабость, она не видит разницы между тем, что ей навязывают, и тем, когда ей на самом деле хотят помочь не потому, что она принцесса и девушка, а потому, что она просто наш друг. В результате это может плохо для нее кончиться. Просто всем надоест слушать ее грубости, и она останется одна. Одна среди людей.
Ладно я, со мной все ясно, особенно если учитывать причины моего появления на Вороньей горе. Но она-то могла бы различать черное и белое?
И отношениям нашим, по сути, грош цена. Все это она сделала назло отцу, я это сразу понял. С одной стороны, обидно, меня вроде как использовали. С другой — почему бы и нет? Тем более что отказ мог для меня закончиться скверно. В лучшем случае — градом насмешек, в худшем — перерезанным горлом, самолюбие-то у Аманды — о-го-го какое!
Так что Роберу и Луизе я могу только позавидовать.
— Я не пойду. — Аманда глянула на ярко-синее небо, которое было видно из-под навеса. — Жарища. Тут хоть тенек.
— А мы с Карлом пойдем, — тут же сказал я и хлопнул Фалька по спине. — Мы обед не пропускаем.
Ну ее. Эти двое будут щебетать друг с другом, а мне останется неловкое молчание с Амандой, а я такое терпеть не могу.
Флайт не в счет — она нашла общий язык с матушкой Луизы и ее сестрами, после чего пересела от нас к ним.
Вот только прокололся я в одном. Карл и еда — это особая форма отношений, и их общение — процесс вдумчивый и длительный.
В результате на самое начало джостры мы опоздали. Если точнее — на две первых сшибки.
— Хорошо хоть, что вообще пришли, — заметила Аманда, увидев нас. — Жеребьевку пропустили, первые бои — тоже.
— Гарольд участвует в седьмом, десятом и двенадцатом боях, — сказала нам Луиза. — А может, и еще в каких, если кого-то из рыцарей Фольдштейна выбьют из седла. Ну, если он сам того захочет.
— Это Монброн. — Карл хохотнул. — Он-то точно не откажется!
Ну да. Всего в боях от королевства имеют право участвовать пять рыцарей, не больше и не меньше. Если кто-то из них выбывает из соревнования, его место занимает другой боец. Собственно, у поединщиков и нет выбора — если команда пропускает более трех поединков, то она выбывает из числа участников джостры. Все просто и незамысловато. Аманда рассказывала мне, что ее отец как-то подряд провел четыре поединка, один за другим — их в команде осталось только двое, деваться было некуда, разве что сниматься с соревнования. И они все же выиграли турнир.
Верю. Глядя на короля Роя, верю сразу и безоговорочно. Этот может.
Трах! Копья рыцарей одновременно ударили друг в друга, один пошатнулся от удара, но удержался в седле, второй же буквально слетел с лошади и с громыханием упал на землю.
— Ох ты! — Карл потер подбородок. — Поди, отшиб все, что только можно.
