Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
из его разновидностей.
За последующие десять минут Аллан окончательно разъяснил мне смысл происходящего, хотя основное я понял сам. Это и впрямь была ловушка — простая и изящная.
Как это ни печально, но ответа на главный вопрос — когда, собственно, появится магистр Герхард — никто не знал, более того — никто пока не видел ни одного из жителей замка, кроме Тюбы и еще какого-то типа, хотя несколько человек, включая косматую простолюдинку Кассандру, куковали здесь уже три недели, придя сильно загодя.
Моего коня, пока я общался с графом Орибье, Тюба куда-то увел, свалив седельные сумки прямо на брусчатку.
— Не волнуйся, — успокоила меня рыжеволосая Миралинда. — Он его на конюшню отвел, о нем там позаботятся. Так он мне сказал, когда мою лошадку забрал.
— Это он специально, — раздался веселый голос от стены. — Боится, что мы коня того… Сожрем.
— Мы можем, — подтвердил Аллан. — И поверь, Эраст, через неделю ты тоже начнешь думать так.
— Как назло, пропустил сегодня завтрак, — решил не лезть в бутылку я. — Так что с неделей ты погорячился. Я уже так думаю.
Над площадью метнулся хохот.
Раз смеются, значит, не все так плохо. Будем ждать. Время у меня есть.
Через день площадь для меня стала как родной, поскольку я перезнакомился почти со всеми ее обитателями, через три я уже был здесь своим, а через пять встречал новичков, которые въезжали в ворота замка, как когда-то и я сам, уже с ухмылкой ветерана.
Народ прибывал, причем активно. К концу моей первой недели, проведенной под открытым небом, наша компания насчитывала уже почти семьдесят человек.
Могло бы быть и больше, но как раз на пятый день поутру двор покинули сразу четверо соискателей знаний, на прощание плюнув в сторону массивной двери, ведущей во внутренние помещения замка, а также пожелав магистру Герхарду поскорее сдохнуть от горячки мозга.
Вечером того дня мы сидели под звездами и представляли, что именно сейчас эти четверо едят в корчме Кранненхерста.
— Гуся, поди, харчат, — причмокивал конопатый простолюдин, носящий имя Орвен. — С яблоками. Со шкварками. И еще с подливкой.
— Никакого полета фантазии, — подал голос кто-то с дальнего конца площади. — Дальше гуся и пива она не простирается.
— Точно, — огорчился Орвен. — Про пиво-то я и забыл!
— А я бы кабана заказал, — мечтательно произнес Фрай. — У батюшки в замке очень хорошо кабана готовили — со специями из Семи Халифатов и с медом. Ох, он и вкусен был! Корочка хрустящая, мясо сочное… И с терпким ватианским вином его, стало быть. Они очень хорошо сочетаются — кабанятина и старое ватианское.
— Думаю, что такими темпами мы вскорости до каннибализма дойдем, — заметила Миралинда. — Мне это не очень нравится.
— Само собой, ты из нас самая пухленькая, — одновременно сказало несколько человек, и это вызвало дружный смех.
Точнее, вторая часть предложения прозвучала у каждого по-своему — кто-то сказал: «Аппетитная», кто-то: «Упитанная», а невоспитанная Кассандра и вовсе употребила слово «жирная», но смысл был именно таков.
Кассандра эта была вообще девицей очень и очень странной, если не сказать — дикой. Вечно какая-то растрепанная, острая на язык и очень непосредственная в поступках. Она мне приятно напоминала моих знакомиц по кварталу Шестнадцати висельников.
Но, в отличие от них, у этой девушки были еще и принципы. Когда дважды в день, утром и вечером, высокий и худой как скелет обитатель замка (собственно, мы из местных жителей только двоих и видели за все это время — придурковатого Тюбу и этого дядьку) выносил корыто с кусками хлеба, то только три человека не бросались к нему и не выстраивались в очередь за вожделенной едой — она, Аллан и еще одна девушка по имени Гелла. И у Кассандры на губах всегда была чуть презрительная улыбка, когда она смотрела на то, как ее будущие однокашники спешат получить свою порцию.
Кстати, с ней все было понятно, Кассандра получала удовольствие от того, что дети знати теперь живут так, как всю жизнь жила она. С Алланом тоже вопросов не возникало, он вообще отличался от нас всех (Миралинда, которая все и про всех знала, по секрету шепнула мне, что, оказывается, его отец — родной брат короля, а он, Аллан — вообще первый сын в роду. По сути, он гипотетический наследник престола, так что графский титул, про который он всем говорит, — это так, для отвода глаз). Но вот почему к еде не бросалась Гелла, я так и не мог понять. Может, просто забывала?
Она вообще была не от мира сего — из вещей при ней находились только маленькая сумка с одеждой и мандолина. Я бы мог предположить, что она из мелкопоместных
