Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
из всадников. Робера, который совсем ослаб, посадили в пару к невысокому воину, который должен присмотреть за ним во время пути. Надо заметить, что действовали люди капитана очень внимательно, они даже не забыли вложить шпагу де Лакруа к нему в ножны.
Флика Гарольд самолично вытащил из-под тела Форсеза и положил поперек своего седла. Я понял это его решение — кому, как не ему, это делать? Ну да, Флик нас предал. Но своей смертью он доказал, что был одним из нас, до самого конца. Хорошая смерть, честная. Ну, насколько смерть вообще может быть хорошей.
Я раз за разом оглядывал поле боя, не веря, что я жив. И еще у меня в голове вертелась какая-то идея, но я не мог понять какая. Да и неудивительно это, после такой-то заварушки.
За стеной раздался вой, в котором не было совершенно ничего человеческого. Кони встревоженно прянули и заржали. Их седоки тоже здорово занервничали, это было очень хорошо заметно.
— Все, уходим, — крикнул Равах-ага и пришпорил лошадь.
Остальные последовали за ним.
И тут я понял, что вертелось у меня в голове последние пять минут. Бумаги Августа Туллия! Допросные листы, Ворону точно будет не вредно на них взглянуть. Я видел, как один из воинов Раваха-аги стянул с пальца клерика перстень, но не заметил, чтобы он сообщил своему командиру о том, что нашел какие-то документы. А ведь они точно должны быть при дознавателе, вряд ли он отдал их кому-то другому.
Бумаги не перстень и не монеты, на них просто могли не обратить внимания.
Я кинул взгляд вслед отряду, рассудил, что за минуту-другую они далеко не ускачут, и, спрыгнув с седла, подбежал к клерику, который так и лежал ничком там, где его упокоил удар Жакоба.
Перевернул его на спину, распахнул балахон, обшарил тело и с радостью обнаружил на боку небольшую плоскую кожаную сумку. В моем родном Раймилле судейские как раз в таких носили документы.
Достав дагу, я срезал ее, и в это время Август Туллий еле слышно застонал.
— Жив, подлюка, — не сдержал я удивления. — Вот же.
Ох и крепок народ в ордене Истины, после такого удара, с почти размозженным черепом — и еще дышать? Впечатляет. Однако недосмотрели ребята Раваха-аги, схалтурили, не добили эту паскуду. Но ничего, сейчас я это упущение исправлю.
В это время у меня за спиной раздался звук, от которого я подскочил на месте.
Описать его я не смогу. В нем слились воедино скрип несмазанного колеса, шуршание змеи, ползущей по песку, завывание зимнего ветра в трубе. Там много сравнений подобрать можно, и все неприятные.
Я обернулся, и мне стало очень страшно.
В проломе стены находилось нечто, чему и названия подобрать нельзя. Более всего это было похоже на огромного призрачно-лилового червя, состоящего из тысяч и тысяч маленьких, с кулак, человеческих лиц, которые обшаривали взглядами залитую кровью площадку у стены.
— Боги всемилостивые, — пробормотал я, пару раз ткнул дагой в бок дернувшегося клерика и опрометью бросился к своему коню, понимая, что если я прямо сейчас отсюда не уберусь, то застенки ордена Истины покажутся мне детской игрой.
Конь всхрапнул, когда я вскочил ему на спину, а после присел, да так, что я чуть не вылетел из седла. Причина была проста — червь (а кто же еще) вновь издал тот протяжный то ли крик, то ли стон, который недавно мы уже слышали. Уверен, он увидел меня и понял, что часть добычи уходит.
Нет, все-таки я везучий. Дернись я секундой позже, не прыгни в седло — и мне бы осталось только уповать на собственные ноги, поскольку мой скакун, окончательно обезумев от страха, резко перешел в галоп, унося меня вслед за отрядом прочь от Гробниц пяти магов.
Не знаю, пробовал ли кто-то из моих друзей догадаться, какова наша конечная точка пути. Спросить про это у Раваха-аги раньше никто не додумался, а на ходу задавать вопрос было просто неудобно. Не в смысле неловко, а именно неудобно. Скакали мы быстро, так что не факт, что меня услышали бы. Да и ответ я вряд ли разобрал бы.
Впрочем, так ли это важно? Куда бы мы ни направлялись, хуже, чем уже есть, быть не может. Мы вляпались в такие неприятности, что даже представить невозможно. Враждовать с орденом Истины — это как кричать на ветер, требуя, чтобы он не дул. Ему будет все равно, поскольку твои слова ему безразличны, у него ушей нет. Вот и орден — он разбираться не будет, кто тут кого убил, а просто размажет нас, как подошва сапога — червя на мостовой. И все.
Впрочем, когда страх, который порядком обуял меня от того, что я увидел напоследок в Гробницах, немного выветрился, а ветер ночной пустыни остудил мои щеки, я сообразил, куда мы держим путь. В Семь Халифатов, в этом можно даже не сомневаться.
