Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
был еще город, приличных размеров торжище, пара деревенек поблизости. И теперь это все оказалось в руках обитателей Ледяных островов.
Войска пытались отбить территорию, но ничего у них не получилось, тем более что перевес в людях теперь был у варваров. До того они брали умением, а теперь еще и числом. В результате вожди союзного войска послали за подмогой ко всем, кому дорого единство Запада, и теперь, значит, ждут подкрепления из Центральных королевств.
Рассказ Йоганна перемежался бесконечными «эта», которые странно контрастировали с толковым изложением произошедших событий. Весьма грамотным изложением, сказал бы я. Так про эти события мог бы рассказать, например, Гарольд, который разбирался в вопросах войны, по-моему, с рождения. А тут-то — простой корчмарь. Или не такой уж простой? Что-то его с Агриппой и мастером Гаем ведь связывает?
— Дела, — протянул я.
— Не то слово, — вздохнул корчмарь. — Как вечер, так и начинаю гадать, что с утра будет. Все то же, что и с вечера, или, эта, варвары пожалуют. Повеселиться, пожечь и пограбить. На другое-то они не способны.
— Да ну, — с сомнением прищурился я. — Где побережье — и где Кранненхерст? Нет, они сюда не пойдут, нужны им наши болота с лесами больно.
— Этим чего ни дай — все пригодится, — пессимистично возразил мне Литке. — У них, эта, на островах, кроме камней да льда, нет больше ничего, так что не сомневайтесь, милсдарь Эраст, — этим нужны.
В целом его рассказ произвел на меня немалое впечатление, жалко только, что про магическую поддержку варваров он вовсе ничего не знал. Только про то, что такая у них появилась, он и был в курсе. Ну и еще смог рассказать, что раньше жители Ледяных островов магию почитали делом неправильным и даже вредным, а потому у них не то что магов — шаманов не было. И тут — на тебе. Вот с чего такой переворот в мозгах у них произошел?
Все это было сомнительно, непонятно и сумбурно. И еще — очень печально, поскольку такая ерунда на самом деле происходила не слишком уж далеко от нас. А если Йоганн прав и это не просто береговая стычка старых неприятелей, в которой то один победит, то другой, а вполне настоящая захватническая война? Все тогда сильно поменяется — и в нашем мире, и в моей жизни. Война, которая пусть даже самым краем крыла зацепила человека, непременно меняет в его жизни все, что только можно, и в первую очередь — мировоззрение и планы.
Впрочем, и это все ерунда — планы, взгляды. Самое главное, война меняет судьбу человека, и никуда ты от этого не денешься.
Ладно, не буду гадать. Вернусь в замок, расскажу об этом Гарольду, он поболее моего в таких вопросах разбирается и даст точный расклад, что теперь к чему.
Я отдал Йоганну распоряжение насчет окороков с коржиками и собрался покинуть кухню, где стояла немыслимая духота, но Литке остановил меня:
— Да, вот еще что. — Он приложил ладони к щекам. — Забыл совсем. Про вас ведь тут, эта, по лету спрашивали. Про всех вас и про каждого в отдельности.
— Вот ведь, — насторожился я. — А кто?
Вариантов была масса: и мастера заплечных дел из ордена Истины, и верные слуги короля Роя Шестого Отважного, которые без ведома повелителя решили сделать ему приятный сюрприз, и… Мало ли славных людей, которые желают мне лично добра? Да полно. И некоторые даже готовы потом оплатить мои похороны, главное, чтобы они состоялись.
Надеюсь, я переоцениваю весомость своей персоны, это было бы приятным заблуждением.
— Есть тут у нас такой Шульц, его еще называют Носатым Шульцем. — Йоганн открыл дверцу кухонной печурки, пошерудил в ней кочергой и подкинул в огонь пару поленьев. — Сын Марты Рейзен. Видят боги, нет в мире справедливости! Такой славной женщине достался эдакий сын.
— А что с ним не так? — поторопил я корчмаря.
— Все не так, — захлопнул дверцу тот. — Пропадает, эта, где-то по полгода, потом возвращается с полными карманами монет, в новых сапогах и с новыми шрамами. Гуляет без меры и остановки пару месяцев, да так, что весь Кранненхерст на ушах стоит, а после снова хвать — и, эта, нет его, как ветром сдуло. Да не то плохо, что парень молодой гуляет, это-то дело понятное, то плохо, что он других юнаков с собой сманивает. Ясно же, как и где он эти монеты добывает.
— На большой дороге, где же еще, — подтвердил я.
— Ну да, — кивнул Литке. — Так вот, по всему, он должен был как раз сейчас в деревню вернуться, никак не раньше, он в апреле тут о-го-го какой загул устроил, а по маю, эта, исчез. И тут — на тебе, летом заявился. Ходит, носом своим длинным водит. И ведь не один пожаловал, с собой еще дружков притащил, по виду — такие же бандюки, как и он сам. Один — длинный
