Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
— это перебор. По крайней мере, до свадьбы.
Не связывается что-то. Тогда, ночью, Гарольд говорил о том, что Аманде надо быть попроще и не совершать ошибок этой самой Люсиль.
— Она не хотела идти за него, — тем временем продолжал свой рассказ Гарольд. — Но и отцу перечить тоже не посмела. Самое забавное, что Люсиль могла стать моей женой, если бы не изображала, что я ей безразличен. Прохлопали мы свое возможное счастье. Хотя, может, и к лучшему, я ее все равно не любил. Хотел — это да, но чувства… Я, знаешь ли, никогда никого толком не любил. В смысле женщин. Ну, так, как об этом менестрели поют. Потому, наверное, всегда и предпочитал иметь дело с замужними, им разные слова говорить не нужно, и видов на тебя они не имеют.
— Та же ерунда, — поторопил его я. — Мы с тобой два нравственных урода. Что дальше было?
— А дальше все стало плохо, — помрачнел Гарольд. — Я про ее чувства узнал от нее же самой. Мы незадолго до свадьбы встретились в саду ее имения. Она меня письмом вызвала. И надо же было такому случиться, что туда занесло и Генриха, пообщаться с будущим тестем. Он нас увидел, а Люсиль еще меня за руки взяла… В общем, он напридумывал себе всякой чепухи.
— А ребенок? — уточнил я. — Он от Генриха?
— Ребенок… — помолчав, ответил он. — Там прямо перед свадьбой скверная штука вышла. К Лео приехали какие-то приятели из Алессии, и они все здорово перепились. Очень здорово. Настолько, что трое из них вломились к Люсиль, и ее… Ну, ты понял.
— Да как такое возможно? — изумился я. — Полный дом слуг! Что, никто ничего не слышал? И сам Лео куда глядел?
— Если действовать с умом, никто ничего не услышит, — поморщился Гарольд. — Лео же дрых без задних ног. Другой разговор, на что они рассчитывали потом? За подобное весь род вырезают без жалости.
— Дальше можешь не продолжать, — произнес я. — И так ясно, что в этот момент в дом семейства Лавинь занесло тебя, и ты всех троих прибил.
— Никого я не прибил. Двоих сильно ранил — это да, — поправил меня Монброн. — Умерли они позже, их потом Лео на поединках заколол. А третьему я сразу, прямо там, член отрезал и сухожилия на ногах подсек, чтобы он как гадина только ползать до конца своих дней мог. Он как раз был тем, кто успел на Люсиль слазить. И, возможно, отцом этого самого ребенка. Кое-как удаюсь все это скрыть, никто не хочет выносить сор из дома, но…
— Невеста оказалась не слишком непорочной, — кивнул я.
— Именно. У нас это считается не слишком большим грехом, но Генриха всю дорогу усиленно заверяли в обратном. Да еще эти его домыслы… В результате крайним оказался я. Ну и бедняжка Люсиль. Она умерла через несколько дней после родов, мне написали про это. И ребенок тоже, следом за ней.
— Прости за банальность, но вот тебе и ответ на вопрос почему, — не задумываясь о том, насколько резко это прозвучит, сказал Монброну я. — Ты всегда был для брата бельмом на глазу, а тут еще и это. Ведь всегда все доставалось Гарольду — любовь отца, самые красивые девушки, удача, слава. Но это все ладно. Но тут ты еще и невинность его невесты забрал, то, что вроде его по праву. И вот тогда он сделал свой выбор.
Между прочим, темнит мой друг. Ну или недоговаривает. Помню, что как-то он мне рассказывал о причинах, по которым отец его определил в ученики к Ворону, так там он тоже мельком об этой Люсиль упоминал. И все выходило немного по-другому.
Хотя… Может, он тогда темнил, а это все чистая правда? Да, собственно, и какая теперь разница?
— Спасибо, что ты объяснил мне то, что я сам уже понял, — очень серьезно поблагодарил меня мой друг. — И как я без твоей мудрости раньше жил? Но понять и осознать — это, знаешь ли, разные вещи. А главное — как мне с ним, дурачком, дальше управляться? По «Уложению о чести благородной» за предательство семьи наказание одно — смерть. Вот только смогу ли я это сделать? Кабы был жив Люка… Хотя будь он жив, все бы по-другому сложилось.
Про Люку я до того слышал, это был его второй брат, он погиб на поединке как раз в то время, когда мы начищали туалеты в Вороньем замке. Гарольд раньше с ним не очень ладил, но, узнав о его смерти, сильно расстроился.
— Ты не сможешь, я смогу, — деловито сказал я. — Главное — отсюда выбраться. Шутки шутками, а умирать неохота.
— Поживем — увидим, — выдержав паузу, произнес Гарольд. — Ладно, давай попробуем поспать. Все равно делать больше нечего. До вторника времени полно, глядишь, и не придется нам с боем ко входу пробиваться. Хвала богам, у нас еще есть друзья, и они остались на свободе.
Полно не полно, а дни в узилище пробежали быстро, несмотря на то что каждый из них по отдельности был наполнен духотой и скукой. Последняя особенно
