Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
— О какой именно? — холодно поинтересовался Гарольд.
— Скажи мне, Монброн, кого бы ты выбрал — своего друга Эраста или наставника? — прогнусавил Форсез.
— Я не понимаю, о чем идет речь, — неприязненно бросил мой друг. — Форсез, не обижайся, но, по-моему, ты заговариваешься.
— Нет, просто я начал с конца, — засипел вновь развеселившийся Виктор. — Я не сказал, что надо выбрать того, кто умрет. Кого бы ты спас — друга или учителя?
— Я предпочел бы убить того, кто представляет для них угрозу, — медленно и четко ответил Гарольд. — А если придется — умер бы в этом бою. Между родными людьми не выбирают.
— Как это… — Форсез потряс в воздухе кулаками, изображая восхищение. — По-мужски. Осталось только дождаться того солнечного дня, когда я предоставлю тебе такой выбор. Кстати! Ты, Монброн, уйдешь из этого мира последним из тех, кто мне задолжал смерть.
Гарольд бросил взгляд на кровать, где лежал отброшенный им шелковый шнурок.
Если честно, я бы и сам с радостью прикончил этого человека, но ситуация никак не позволяла нам сделать это. Слишком много «куда» и «как». Куда девать тело, как объяснить тот факт, что в палаты Раздумий он пошел, а из них не вышел, как потом будет выкручиваться наставник, объясняя, отчего его подмастерья взяли да и убили клерика ордена Истины?
Если бы не это, он бы уже был мертв. На этот раз — окончательно.
— Договорились, — шагнув к Монброну, я положил ему руку на плечо. — Идет. Я лично ничего не имею против. Одно плохо — я не увижу, как мой друг будет убивать тебя.
Форсез смерил нас взглядом и достал из рукава черную матерчатую полумаску.
— Покрасоваться решил? — с приторным сочувствием спросил у него Монброн. — Таинственности нагнать? Дамам это нравится.
— Смешно, — просипел Форсез. — Очень смешно.
И он закрыл свое лицо до глаз, а после завязал маску на затылке.
— Виктор, — поколебавшись, обратился я к нему, — и все-таки как ты выжил? И как ты стал таким… Каким стал?
Дело не в сочувствии. Мне правда интересно.
— Уродом? — неожиданно спокойно, без недавней истеричности уточнил Форсез. — Называй вещи своими именами. Нет, фон Рут, я не выжил. Я мертв. Подмастерье мага, неужели ты этого не ощущаешь?
— Мертвец не может служить ордену, — возразил ему Монброн. — Тебе ли этого не знать. Любой немертвый подлежит немедленному уничтожению как существо, неугодное светлым богам и добрым людям.
— Отменное знание постулатов ордена, — похвалил его Форсез. — Но я мертв. Да, я хожу, я дышу, я испражняюсь, моя кровь горяча. А жизни во мне нет и никогда больше не будет. Она осталась там, в Гробницах пяти магов. Фон Рут, ты знаешь, как называлась та тварь, что выползла из-за стены, учуяв кровь и смерть?
— Многоликий червь, — чуть помедлив, ответил я.
— Верно, — сверкнул глазами Виктор. — Многоликий. И каждое лицо — это его добыча, его победа над человеком.
— Те, кого он сожрал? — предположил я.
— Нет, — покачал головой Форсез. — Пищей для его плоти служат трупы. А пищей для его души — живые. Мое лицо теперь красуется на спине этой твари, а моя душа вечно будет ему служить. Червь забрал их у меня. Остальным повезло, они были уже мертвы, и он их просто съел, кого-то — в ту ночь, кого-то, скорее всего, потом. Просто заглатывал их, как питон. Ам — и труп в его желудке. А меня… Меня он поглощал долго. Вечность. Он смаковал меня как бокал вина, отрывая по лоскутку то от тела, то от души. А потом, с рассветом, уполз за стену, оставив меня на песке. Причем, видимо, в насмешку еще и исцелил мои раны. Мол, иди отсюда, если есть на то желание. Но какие желания могут быть у мертвеца? Нет, я убрел в пески тем же утром, но это был уже не я.
— Так и повесился бы там, — посоветовал ему Монброн.
— Повешусь, — покладисто согласился Форсез. — Непременно. И именно там. Но сначала мне надо убить каждого из тех, кто выжил тогда у стен некрополя. Ну и ваших друзей, за компанию. Пусть их там и не было, но это не важно. Желаний у меня нет, а вот жажда мести — есть.
— Значит, ты не мертвец, — сообщил ему я. — Мертвые не мстят. Они просто всегда хотят жрать.
— Не убей ты тогда Августа — и червь выпил бы его сущность, не мою, — глухо произнес Форсез. — А я бы за это время успел умереть. И все были бы в выигрыше.
— Ну так и мсти только мне, — предложил я. — При чем тут остальные?
— Они были слишком глупы и слишком отважны, — пояснил Форсез, берясь за ручку двери. — Надо было просто сказать «да», но они этого не сделали, а значит, тоже виновны. До встречи, друзья. И вот еще что — у ордена Истины пока к вам нет вопросов. У вас очень хорошие заступники, чьи интересы
