Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
замка вообще никакой семьи не было.
— Вот какая штука, барон, — вещал тем временем король. — По-хорошему, мне бы надо тебя как следует проучить. Да-да, проучить. Это же все-таки был юноша из очень хорошей семьи. Нет, поединок был выигран честно, но почему он вообще имел место? Ты оскорбил моего подданного. Действием! Пощечиной! Ай-ай-ай, барон, ай-ай-ай.
— Виноват, ваше величество, — потупился я.
Нет, тут все понятно. Король дает всем понять, что он хоть и добряк, каких мало, но за справедливость. Ну и потом — одобрят ли родовитые господа, что одного из них убил какой-то заезжий барончик из Лесного края? Пусть даже и обласканный королем?
— Вот что я сделаю. — Эдуард снова уселся в кресло. — Придется тебе выплатить в казну штраф. Двадцать пять золотых. Нет! Даже пятьдесят. И не меньше!
— Ого, — неподдельно расстроился я. — У меня столько и нет сейчас.
— Но, — продолжил король. — Но! Я как раз собирался пожаловать тебя кошелем с золотом, а теперь этого делать не стану. Оно пойдет на погашение твоего штрафа.
В толпе раздались смешки, причем одобрительные. Все всё верно оценили.
— Я сам, — раздалось за моей спиной. — Уйдите.
Это Гарольд сказал королевским стражам, которые хотели перетащить мертвого Генриха в сторону.
Мой друг подхватил тело брата на руки и понес его туда, где уже лежал труп Тобиаса.
Ох уж эта мне его сентиментальность. Вот откуда она у него берется?
Ладно, не моего это ума дело. Мне вон надо королю что-то ответить.
— Спасибо, ваше величество, — поклонился я Эдуарду. — Ваша доброта сопоставима только с красотой вашего королевства.
— Как? — И король почему-то рассмеялся. — Н-да. Согласен, как-то так оно и есть.
Один из стражей поднял оружие Генриха и отдал его мне.
— С чего бы? — удивился я.
— Традиция, — ответил тот. — Победитель забирает оружие побежденного.
— А, ну да, — вспомнил я. — Спасибо.
Я бы предпочел его кошель. Проку от него больше.
Одно хорошо — теперь-то уж точно все кончилось. Дальше все будет просто. Мы поедем домой.
Правда, еще предстоит объяснение с Унсом, но это ладно. Пригласим его на ужин, накормим и напоим, авось он и смилостивится, не станет нас убивать.
— Ну что? — зычно гаркнул Эдуард. — Королевский суд окончен. Как всегда, победили правда и разум. Хотя нет, погодите. Еще вон тот душегуб остался.
— Милости! — тут же закричал работник Гильдии убийц, стоящий на коленях поодаль от нас. — Милости прошу!
— Это можно, — согласился король. — Я вообще очень мягкосердечен, хоть и король. Мог бы колесовать или чего похуже учудить, а так мы тебя просто четвертуем. Согласись, этот вариант лучше, чем умереть под пытками или на дыбе?
— Пойдем уже отсюда, — попросил я Гарольда, который подошел ко мне. — Не хочу я на казнь смотреть, надоела уже кровь, и своя, и чужая. И на вот, держи. Мне это не нужно.
Я сунул ему шпагу Генриха.
— Молодец, — сказал мне Монброн. — А то я с этой круговертью совсем забыл наше оружие потребовать обратно.
Он подошел к королю, который азартно наблюдал за тем, как с бедолаги-убийцы сдирают одежду, и что-то ему сказал. Тот ткнул пальцем в направлении Дерье, как видно, давая понять, что подобные мелочи его не интересуют.
— Вернут, — сообщил мне Монброн, переговорив с начальником королевской охраны. — Ко мне домой пришлют.
— Очень хорошо, — обрадовался я. — Эта тоже ничего, но я к своей привык.
Если честно, я очень хотел получить обратно свою старую шпагу. За эти годы она стала частью меня, если можно так сказать. И потом — и ее, и дагу мне подарил Агриппа. С учетом отвратительного характера моего наставника по благородным забавам любой его дар ценен втройне.
Мы покинули помост, и на это никто не обратил внимания — ни король, ни его свита, ни толпа. Оно и понятно — дальше на нас смотреть было неинтересно. Ни мы никого не убиваем, ни нас никто не казнит. Скука смертная.
Что примечательно — внизу лестницы, если можно так назвать пять ступенек, отделяющих помост от площади, нас ждали. Причем встречающих было больше, чем я мог предположить.
Кроме наших радостно улыбающихся соучеников там обнаружились и родственники Гарольда — пять сестер, шмыгающих носами и промокающих платочками уголки глаз, и мертвенно-бледная мать.
— Зачем? — сразу спросила она у него. — Убивать — зачем? Генриха могли просто выслать из города, и все.
— На год? На два? — попытался объяснить ей ход своих мыслей мой друг. — А после все началось бы снова.
— Ты ничего не понимаешь. — Женщина покачнулась, Гарольд успел подхватить ее под локоть. — Мой бедный мальчик! Мой Генрих!
— Это было
