Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
наш разговор, его руки легли на наши плечи. — Господа, как доберемся до него, так и решим, что делать. В конце концов, никто же не говорил, что он должен умереть легко? На куски его по очереди резать будем, кровь по капле сцедим. Да мало ли хороших способов, как человеку не дать уйти за Грань быстро? Нам главное вернуться обратно, а там что-то да придумается.
— Вернемся, — уверенно произнес Монброн. — Куда мы денемся?
Если бы кто-то спросил у меня, что именно является самой большой диковинкой, увиденной в Семи Халифатах, то я бы ответил: «Ночное небо». Не распутные до крайности нравы, которые поражают воображение даже таких видавших виды людей, какими являются Фриша, Мартин и Гарольд, не гигантские базары, по которым можно ходить часами, не обойдя даже и половины, не врожденное двуличие местных жителей и не странные мировоззрения. Нет.
Небо. Такое, какого никогда до того мне видеть не приходилось, даром что я уже успел побывать в этих краях ранее. Но в те дни у меня другие печали были, тогда я сначала гадал, что нас в Гробницах ждет, потом же вовсе не до синевы над головой стало, больно на земле дела невеселые шли. А вот сейчас у меня есть время на то, чтобы осознать, какая красота царит надо мной и как она отличается от того, что творится вокруг.
Ночь, ночь стояла над Халифатами, и лунный свет заливал пустыню, словно река — берега во время половодья.
Я стоял у шатра, смотрел на небо и размышлял о том, что время здесь и в тех местах, откуда мы прибыли, все-таки течет по-разному. Тут, на Востоке, оно тянется, его ход можно ощутить чуть ли не физически. А там, в Центральных королевствах, все обстоит совсем по-другому. Может, потому что там все постоянно спешат? Спешат жить, любить, богатеть, умирать, наконец? Там вчерашний день не имеет никакой ценности, все решает сегодня. И, может быть, чуть-чуть завтра.
А тут — другое дело. Здесь сильны традиции, они определяют жизнь человеческую. Тут, в Халифатах, все пропитано уважением к тому, что случилось не только вчера, но и сто, двести лет назад. Горшечник учит сына своему мастерству точно так же, как когда-то его наставлял собственный отец. И этот сын со временем приведет в ту же мастерскую своего отпрыска, чтобы повторить ему слова, услышанные в юности от родителя. Нравится молодому человеку эта перспектива или нет — никого не волнует. Такова его судьба.
Хотя, по сути, на этом строятся благополучие и стабильность Семи Халифатов. В них нет места народным волнениям, последним просто неоткуда взяться. Каждый знает свое будущее заранее, так чего бунтовать? Разве что нищие изредка пробуют буянить, но с ними отлично справляется городская стража. Впрочем, не поручусь за то, что и это тоже не традиция. Скажем, каждого десятого числа второго летнего месяца нужно постучать костылем о прилавок торговца специями, того, что стоит пятым в третьем мясном ряду, а после перевернуть оный.
И месть тут, в Халифатах, тоже носит не столь стихийный характер, как у нас, в Королевствах. Здесь никто моментально не вспыхивает как факел, не несется немедленно, размахивая оружием, к дому врага и не устраивает стихийные разгромы, поджоги и смертоубийства.
Нет, это блюдо тут подают красиво. Так, чтобы потом почтенным старикам во дворце местного эмира было о чем поговорить. Представьте себе, к их мнению прислушиваются и от него здесь кое-что зависит. У нас такое не принято, а слова тех, кто уже не может за себя постоять, принято пропускать мимо ушей. Пусть себе бормочут, воздух сотрясают попусту.
В Халифатах мнение старших иногда стоит больше, чем слово владыки. Особенно если его изрек отец этого самого владыки, тот, что раньше сам сидел
