Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
опасливо спросил Фюнц. — Мне не хотелось бы такого.
— Исключено, — махнула рукой Аманда. — Человек должен добровольно принять чужую силу, тем более посмертную, причем свое согласие необходимо озвучить.
— Дерево, — неожиданно сказал Ромул. — Дерево — это то, что надо. Наших сил точно не хватит на то, чтобы загнать силу в какой-то предмет, ну, так, как об этом рассказывал Ворон. Зато мы можем предложить ей что-то сами.
— Есть такое. — Аманда азартно завертела головой. — Когда ее припрет, она переселится в то, что под рукой окажется, фигурально выражаясь. Если Клауса к дереву привязать и уничтожить, то она в это дерево и перескочит. Больше-то не во что. Зима, природа спит.
— Ага-ага, — понял я идею. — А потом в это дерево забить пяток гвоздей, чтобы силу в нем запечатать. Ну да, это вариант. Было бы лето — может, и не прошел бы такой фокус. Хотя… Все равно прошел бы.
— Да как? — Аманда фыркнула. — Черви, бабочки, пчелы… Улизнула бы.
— Что за чушь! — Анри повертел пальцем у виска. — На кой ляд ведьминой силе черви или бабочки? Да ну, ерунда какая. Что это за вместилище?
— Да и пес с ним со всем. Какая разница? — засмеялся я. — Труп Клауса есть? По деревне он не шастает? Людей не жрет? Вот и ладно. А остальное не наша печаль, мы подрядились от мертвяка Фюслер избавить, а не от наследия ведьмы.
— Вот и все, задачка сошлась. — Фюнц тоже хихикнул. — Чего мы к этой силе так привязались, а? Ну да, надо сделать так, чтобы она нам не навредила, но и только. Остальное и правда не наша печаль.
— Клауса-то этого как будем гробить? — Жакоб почесал затылок, сдвинув на лоб треух. — К дереву мы его как-нибудь пришпандорим, хоть бы даже попросту привяжем, а потом?
— Огонь, — уверенно сказал я. — Самое надежное. Спалим его ко всем демонам — и все. И пришпандоривать надо посерьезнее. Какая веревка? Он ее порвать может. Тем более веревка все равно сгорит, причем, возможно, даже раньше, чем этот Клаус окочурится. И побежит горящий мертвяк по лесу, лови его потом. Нет, все не то. Гвоздей попробовать раздобыть надо.
— А дерево? — снова засомневался Жакоб. — Оно, поди, тоже займется.
— Сильно не успеет, — неуверенно предположил я. — А потом потушим.
Мы еще минут десять пообсуждали детали, сбегали за околицу, где срубили несколько осинок для кольев (у хозяйственного Жакоба в заплечном мешке оказался топорик), насобирали хвороста, нашли хороший, высокий и крепкий дуб, который как нельзя лучше подходил для нашей цели, кое-как протоптали к нему дорожку, чтобы не вязнуть в снегу (точнее, это делал Жакоб, без которого мы были бы как без рук), а еще побеспокоили старосту и выпросили у него гвоздей преизрядного размера и даже молоток, правда, в счет нашего заработка. У старого скупердяя были и строительные костыли, добротные, стальные, длинные, которые вообще идеально подошли бы для нашей цели, но их он нам не дал. А купить было не на что — во избежание соблазна мы деньги в замке оставили, все, до последнего медяка.
В этих хлопотах пролетело время, оставшееся до полуночи, зато нам не было холодно. Наоборот, от нас валил пар — вот как набегались.
— Интересно, уже полночь? — посмотрела на небо Аманда. Небо было иссиня-черное, глубокое. Ярко светил месяц.
— Наверное, — пожал плечами я. — Летом хоть как-то понять можно, сколько времени, а зимой — поди разбери. Темнеет рано, светает поздно.
Между тем полночь наступила, в этом мы убедились минут через пять, когда на дальнем конце улицы появилась фигура, передвигающаяся вихляющей походкой. Она была похожа на куклу из вертепа, который время от времени давал представления на рыночной площади моего родного города, ею как будто управлял сверху невидимый кукловод, дергая за ниточки.
— Мне страшно, — прошептала мне на ухо Аманда.
— Мне тоже, — не стал скрывать я и приказал ей: — Давай, дуй на окраину и жди ребят там.
По идее все они четверо здесь, на улице, были и не нужны, но мы решили пока не разлучаться. Да и потом — лес, темнота, зима. Не стоит дразнить волков — их вой мы слышали, когда там бродили.
— Нет уж, — насупилась Аманда. — Надо всем вместе держаться.
Сейчас, когда ночной странник приблизился к нам, в лунном свете было уже хорошо видно, что это — натуральный мертвяк. Лицо у него было радикально-синего цвета, одежда вся драная, и левая нога неестественно вывернулась. Как видно, во время своих скитаний он где-то упал и ее повредил. Это было нам на руку, такой изъян мог замедлить его движение.
Мертвец подолбился в калитку, ведущую в один из дворов слева от дороги, неожиданно ловко перелез через скрипнувший невысокий забор, подошел к дому и заглянул в темное окно, а после в него постучал. Раз постучал,
