Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
его окружает. Нет. Я соскучился по яркой весенней зелени, которая режет глаз после однообразия пейзажей Халифатов, по воздуху, напоенному ароматами цветущих садов, по харчевням с их вечным запахом пива и жареных свиных ребрышек. Только здесь, в Реторге, я понял, как этого всего мне не хватало. Правду говорят — твоя душа отдыхает только тогда, когда она дома.
Потому я и рад за Агнесс де Прюльи, которую на пару с Эмбер Альбой наставник оставил там, в Бакурге. Именно их имена он назвал тем последним вечером, когда мы сидели у огня в главной зале нашего дома.
Девушки, разумеется, жутко разозлились, услышав такую новость. Они топали ножками, изощренно сквернословили и метали молнии из глаз, но… В глубине души они обе наверняка обрадовались. Да, мы их новая семья, пройдя через то, что нам отвела судьба, невозможно не сродниться, и тем не менее нотки облегчения в их голосах слышались.
Собственно, в чем причина моей радости — там, на Юге, их дом. А у Агнесс еще и родители. А здесь, в Королевствах, — война, неизбежная зима, о которой теплолюбивая де Прюльи до сих пор вспоминает с дрожью в голосе, и возможность умереть. Так пусть они останутся там, где им хорошо.
Единственное, что мне так и осталось неясным, это то, какие именно соображения подтолкнули Ворона к подобному решению. Пожалел ли он этих двух девушек, которые, если честно, особыми талантами в деле уничтожения себе подобных так и не блеснули? Или действительно решил их оставить как своих представителей в Халифатах? Собственно, именно этот аргумент он привел в ответ на их негодующие вопли. Дескать, вот дом, за ним нужен пригляд, а то все разворуют или, того хуже, сожгут. А он денежек стоит, потом и кровью заработанных. Кровь, понятное дело, чужая, но пот то свой! Опять же Сафар должен знать, что мы уехали не навсегда, а на время, потому хотя бы пара человек из выводка Ворона должна отираться в Бакурге, создавая видимость нашего присутствия.
Ну и еще они должны быть хранительницами наших архивов. Там, в доме, остались наши дневники, кое-какие личные бумаги и свитки, подтверждающие право каждого ученика на часть состояния, заработанного нами за прошедший год. Ворон разделил имущество и деньги, лежащие в процентных домах, на равные части, а городской судья заверил своей печатью и подписью документы, из которых следовало, что каждый из нас имеет теперь пусть и небольшое, но личное состояние. А после Ворон написал еще один документ, по которому выжившие ученики наследовали средства погибших, и вручил его нам. Мол, хотите — подписывайте, хотите — нет. Сами решайте.
Я подписал. Как, впрочем, и все остальные. И даже Агнесс с Альбой, которые никуда не ехали.
На следующий день рано утром мы долго махали руками с борта «Луноликой Лейлы» двум сиротливо стоящим на пирсе девушкам, пока те не скрылись в розоватой дымке, стоящей над морем. Не знаю даже, у кого на сердце было больше грусти в этот момент: у нас, идущих навстречу неизвестности, или у них, которым суждено долгое ожидание друзей. Возможно, даже бесконечное. Война — штука такая. С нее можно и не вернуться.
А может, свою роль сыграл тот факт, что за Агнесс стоит ее отец, пусть и не самый влиятельный в Халифатах человек, но все же имеющий определенный вес при дворе Сафара. Анджан, где обосновался дон Игнасио, по сути своей свободный город, но живущий с оглядкой на грозного соседа. А слово старейшины рода де Прюльи в Анджане решает многое. Политика, знаете ли.
В общем, правильный выбор. Что до второй персоналии — тоже все оправданно. Агнесс, увы, имеет привычку терять равновесие в те моменты, когда требуется срочно принять какое-либо решение, есть у нее такая слабость. И вот тут решительность Альбы будет уравновешивать метания Агнесс.
А еще я здорово испугался, когда Ворон сказал про то, что в Халифатах останутся двое из его учеников. Первая мысль у меня была о том, что Гейнард все же решил вопрос с нами по-своему, как он любит. И я даже начал прикидывать, как бы убедить наставника, что это ошибка и мне непременно надо ехать с остальными. Рози пусть остается. А мне — надо.
Обошлось. И теперь я время от времени стою на терраске небольшого поместья, которое нам выделили под проживание, смотрю на покатые черепичные крыши домов, утопающие в весенней зелени, и радуюсь возвращению.
Вот тоже контраст. Фаруз и Реторг. И тот и другой — малюсенькие городки на окраинах больших государств. Но какая разница! Там — дыра дырой, нищета и уныние. Тут жизнь бьет ключом, дети без страха на улицах играют, отцы семейств пиво в харчевнях дуют. Сходство только в одном. Если сюда докатится война, то от Реторга останется то же, что и от Фаруза, — развалины и трупы.
А может, и не докатится. Я еще войска нашего не видел, но, судя по
