Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
лично было бы куда спокойней воевать.
— Эраст, ты дурак, — вздохнула Рози. — Невыносимый дурак. За что тебя люблю, сама не понимаю. Ладно, идем. Я не любитель кровавых зрелищ, но будет неправильно, если все наши будут там, а мы — нет. Опять одна колючая особа скажет, что кое-кто противопоставляет себя остальным.
Это она про Фришу. Верно, любит та де Фюрьи иногда подколоть. Еще с тех пор, как Рози ее любовные похождения в Халифатах прокомментировала за общим столом. Нет, шлюхой она ее не назвала, но смысл всем был ясен. Так что зуб за зуб, глаз за глаз.
Все-таки что-то Рози знает, что-то очень важное. Но не говорит. Ладно, ничего. Будем ждать. Все тайное рано или поздно становится явным.
Мероприятие проводилось на главной городской площади согласно традициям. Мне иногда кажется, что площадь в таких городках делают именно для казней. Ну ладно столицы, там другое дело — то правитель снизойдет, дабы свой народ с каким-то праздником поздравить, то глашатаи монарший указ какой зачитают. А здесь площадь исключительно для подобных кровавых утех используется, поскольку даже местный рынок — и тот у городских стен находится.
Первое, что мне бросилось в глаза, — недовольное лицо Ворона. Ему явно было не по душе то, что сейчас произойдет, и дело здесь не в жалости. Он и раньше в сострадании ближним замечен не был, а сейчас и вовсе закоснел душой. Думаю, он просто не одобряет внесения некоего ритуализма в происходящее. Рози-то права — чем мы будем отличаться от ордена, если поступим как они?
Не один я до подобного додумался. Наши с Рози соученики стояли неподалеку от наставника и обсуждали то же самое. Разумеется, с оглядкой и вполголоса. Услышь подобные речи Ворон, нам бы мало не показалось. Он вообще не позволял нам лезть в какие-либо дела, связанные с будущей войной, что немного задевало самолюбие. То есть воевать нам можно, а высказывать свое мнение относительно тактики и стратегии — нет? Обидно!
— Последнее желание? — тем временем весело спросил черноволосый маг из числа тех, кто пожаловал в Реторг одним из первых, у лазутчиков империи, привязанных к столбам и затравленно смотрящих по сторонам. — Или нет таковых?
— Как не быть? — сплюнул один из них. — Желаю, чтобы меня отпустили. Давай, развязывай веревки.
— Весело, — одобрил маг. — И находчиво. Будь по-твоему, мы тебя отпустим, правда, не всего, а только голову. Но формально желание исполнено. А ты, красавец, чего желаешь?
У столбов были привязаны только двое шпионов, те, что пытались бежать из города. Третий, лже-Ромуальд, сыграл в ящик еще накануне ночью. По слухам, кто-то из магов прикончил его особо жестоким заклятием из числа запретных, и даже собственные соратники этот его поступок не очень одобрили.
Второй приговоренный что-то просипел, но что именно, я не разобрал. Да и весельчак-маг, похоже, тоже.
— Ну, господа маги, кто желает развлечься? — радушным жестом показал черноволосый распорядитель на жертв. — Если честно, я не очень представляю, как должна проходить данная экзекуция, поскольку ранее ни в чем подобном не участвовал. Пытать доводилось, но вот руководить казнью собратьев — нет.
— Собратья — громко сказано, — возразил ему крепко сбитый маг с резкими чертами лица, подходя к обреченным на смерть людям. — Они ими были. Теперь это враги. А с ними надо поступать соответственно.
Он подошел к одной из жертв, рванул рубаху на груди лазутчика и нехорошо улыбнулся.
— И что дальше? — стараясь держаться как можно увереннее, хрипло поинтересовался лазутчик.
— Дальше — больше, — невозмутимо ответил ему маг.
Его пальцы впились в грудь приговоренного к смерти и стали погружаться в плоть все глубже и глубже, при этом он принялся нараспев произносить какое-то заклятие. В тот же миг обреченный на смерть человек начал протяжно орать, выкатывая глаза так, что они вот-вот должны были выскочить из глазниц.
— Сурово, — сообщил нам Эль Гракх. — Я нечто подобное дома видел, у нас таким образом детоубийц казнят. Он сейчас ему сердце вынет и собакам скормит.
— Заживо? — причмокнул Мартин, увидел кивок пантийца и завистливо протянул: — Вот это мастерство. Я тоже так хочу уметь. Может, попросить его дать пару уроков? Наставнику все равно не до нас.
— Ну не знаю, не знаю, — с сомнением произнесла Магдалена. — Может, и не до нас. Но если он узнает, что ты бегаешь по другим магам и клянчишь знания, то, думаю, найдет пару часов и что-то у тебя удалит. Причем тоже заживо.
Крик пытаемого перешел в визг, исконно людского в нем осталось немного. Оно и понятно — когда из твоей груди вынимают еще бьющееся сердце, тут любой глотку сорвет. И от боли, и от страха. От всего сразу.
Кое-кто
