Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
Эбердин, которую я был безумно рад видеть.
Хоть кто-то кроме меня уцелел. Я вообще старался не думать на эту тему. Все знают — если о плохом думаешь, оно непременно случится. Хорошее — фигушки, а плохое — наверняка.
— Красавица, — окликнул ее я, усаживая Рангвальда на землю. — Не подлечишь?
— Вон вас сколько! — сварливо ответила горянка. — Жди!
— А если по знакомству? — хмыкнул я. — Эби, это я! Эраст!
— Боги всемогущие! — прижала ладони к лицу та. — Это где же ты так измарался весь? Как есть кусок грязи!
— Там, — показал я ей пальцем в том направлении, откуда мы пришли. — Не суетись, я цел. Помыться только не мешает, это да. Вон мастера Рангвальда глянь, у него беда с плечом. То ли вывих, то ли еще чего. Заклятием его шарахнуло.
Эбердин склонилась над магом, тот коротко застонал, когда ее крепкие пальцы начали ощупывать его плечо.
— Это необычная рана, — покачала она головой минуту спустя. — Тут мессир Крету нужен. Моих знаний для исцеления не хватит.
— Так веди его сюда, — приказал я, усаживаясь рядом со снежным магом. — И, если можно, побыстрее. Мучается человек.
— Тут все мучаются, — привычно строптиво бросила Эбердин, а после тихо добавила: — Знаешь, ты первый из наших оттуда вернулся. Больше никого нет.
— Придут, — заверил ее я, достал кинжал, который подобрал с земли перед уходом с поля боя, и начал счищать с него кровь Виталии. — А мы их подождем. Сколько надо, столько и будем ждать. Ну а если не придут, искать отправимся.
К моей великой радости, в течение ближайшего часа около костерка, который я разложил в стороне от основного воинского лагеря, собрались все наши товарищи. Никто не остался там, на поле боя, с которого до сих пор неумолчным эхом доносились стоны и мольбы о помощи.
— Вот ведь, — ворчал Карл, указательный палец которого забавно шевелился в дыре, проделанной чьим-то клинком в его колете. — Бок чуть расцарапало, а одежку теперь только на выброс. Новая почти вещь!
— Какая она новая? — возмущенно спросила у него Магдалена, поднимая лицо от бадейки воды, в которой умывалась, и смахивая брызги на поморщившегося Эль Гракха. — Ты в ней с первого года обучения ходишь. Новая!
— У нас в Лесном краю все делают на совесть, — набычился Фальк. — Этот колет еще моему сыну бы послужил, если бы у меня таковой имелся. Эраст, скажи ей!
— Так и есть, — устало подтвердил я. — Гарольд, ты как?
Монброну повезло меньше других. Кроме легкой раны на ноге, которая не вызвала у Эбердин беспокойства, мой друг заработал и более серьезное ранение. Ему крепко приложили в грудь шестопером, да так, что теперь он дышал через раз. Хорошо еще, что на него наткнулся Фальк, который обшаривал тела убитых в надежде найти флягу с вином и утолить свою неизбывную жажду. Искомое он не обнаружил, зато под одним из мертвецов увидел нашего товарища, бледного как смерть, смотрящего в небо остекленевшими глазами и вроде как даже не дышащего. Перепугавшись, что Гарольд на самом деле умер, гигант закинул его на плечи и поспешил на холм, где надеялся найти лекарей. Там он почти сразу наткнулся на соученицу, помогавшую мессиру Михелю, и с легким сердцем переложил на нее заботы о друге, который к тому времени стал подавать признаки жизни.
— Прекрасно, — ответил мне Монброн. — Еще чуть-чуть полежу и встану.
— Вот еще, чепуха какая! — возмутилась Эбердин. — Пока тебя не осмотрит Михель… Э-э-э… мастер Крету, я имела в виду. Так вот, без его разрешения даже не шевелись, ясно?
Вообще-то в той или иной степени в окончившемся сражении на орехи досталось всем, кроме меня. В смысле, я оказался единственным, кто вышел из этой бойни без каких-либо повреждений. Кроме, разумеется, нравственных. Виталия была той еще змеюкой, и след в моей душе она оставила серьезный. Да еще поведение Ворона во время поединка с ней не шло у меня из головы. Плюс этот медальон… Сдается мне, у них было не просто общее прошлое, там имелось нечто большее, то, что связывает мужчину и женщину навеки, независимо от того, как они себя подают на людях.
Он ведь ее убил в каком-то смысле из-за меня, и от этого факта не отмахнуться. Но случись все повернуть обратно, я бы поступил так же. Мне наставник дороже ста Виталий. Тем более что я-то как раз к ней особо теплых чувств не питал, и след в моей душе, тот, о котором я упоминал, она оставила далеко не светлый.
— Не понимаю я мужчин. — Рози, морщась, смотрелась в маленькое зеркальце и аккуратно прикасалась мизинчиком к изрядных размеров ссадине, красовавшейся у нее на скуле. — Как вам могут нравиться подобные забавы? Это же ужас! Всегда знала, что вот такая война — это
