Бывает так, что обстоятельства диктуют тебе свою волю, но при этом ты лично ничего против особо не имеешь. Уличный воришка Крис Жучок по воле судьбы (выступающей в данном случае под видом немолодого мага со своими далеко идущими планами) стал третьим сыном барона, получил имя Эраст фон Рут и был отправлен вместо него ко всем демонам на кулички учиться магии в какой-то никому не известный Вороний замок. Вот только принять волю судьбы и подчиниться ей безропотно – это разные вещи. И уж совсем не факт, что планы новоявленного барона совпадут с планами того, кто изменил его жизнь навсегда. Приключения начинаются!
Авторы: Васильев Андрей
— Я же говорила — что-то тут не так, — пробормотала Рози, обводя взглядом стены.
— Все тут не так, де Фюрьи, — отсмеявшись, произнес Виктор. — Точнее — все как раз так, как и должно быть. Наша резиденция куда новее, чем этот подвал. Ее ставили на старый фундамент. Раньше строили не в пример лучше, чем сейчас, да и экономия немалая.
— А до того тут стоял храм, — качнула головой Рози, как видно, вспомнив слова Зорго. — Не знаешь, кому он был посвящен?
— Знаю, — хлопнул себя по бедрам ладонями Форсез. — Знаю! Айдагу-Правдолюбцу!
— Не наша сегодня ночь, — сообщила мне Рози. — Совсем не наша.
Айдаг-Правдолюбец был не самым известным и не самым почитаемым божеством в Рагеллоне. Он не помогал в ратных делах, не приводил тучи в засуху к полям, не излечивал раны. Он всего лишь покровительствовал тем, кто искал правду или защиту от несправедливости. В совсем старые времена в его храмах знатные господа частенько решали судебные споры, и их результат признавался окончательным обеими сторонами. Почему? Да потому, что в этих стенах клеветник или лжесвидетель немедленно начинал испытывать жуткие боли. А еще тут магия совершенно не действовала, невозможно было человека зачаровать для того, чтобы он показал то, чего на самом деле не видел.
Хотя в нашем случае это небесспорно. Мы пришли спасать ребенка, а Правдолюбец, выходит, на стороне того, кто эту кроху убить хочет. Вот и верь в богов и их доброту: один из них только что лишил нас единственного преимущества. Этот подвал и вся территория на пятьдесят шагов за ним защищены от любой магии.
— Очень смешно, — заверил нас Форсез. — Нет, правда! Видели бы вы сейчас себя!
Он снова расхохотался, если, конечно, этот звук можно было назвать смехом. Ему было очень весело, как, впрочем, и его людям.
Потому, собственно, Агриппа и выиграл те самые несколько секунд, которых при другом раскладе у него могло и не быть. Веселящиеся чернецы не сразу смекнули, почему двое из них вдруг стали оседать на пол и что это за черная тень выхватила сверток с ребенком и метнулась к выкормышам давно помершего мага.
Ох, как заорал Форсез, мигом прекративший смеяться!
— Взять! — надсаживая и без того истерзанную глотку, приказал он. — Живо!
Но этих самых секунд хватило на то, чтобы Агриппа сунул ребенка Рози и толкнул ее к выходу в тоннели, а мне — на то, чтобы крикнуть ему:
— Ты с ней! Она не дойдет сама! И там могут ждать.
Он все понял так, как надо, и не стал спорить, как это бы сделал тот же Карл. Мой приемный отец на самом деле ориентировался в кривых подземных ходах куда лучше, чем мы. И при встрече с засадой, которая, несомненно, там была оставлена Форсезом на тот случай, если нам вдруг улыбнется удача, толку от него точно будет побольше, чем от меня или даже Эль Гракха.
Да и из города он наших друзей вывести сможет, хоть бы даже через сточные тоннели, как тогда, зимой. Я-то там сразу заплутаю, а он — нет.
— За нами не возвращайтесь, мы уже мертвы! — гаркнул Эль Гракх, вставая со мной плечом к плечу, и добавил чуть тише, только для меня: — Правда, напоследок еще успеем порезвиться!
Форсез, конечно, сволочь. Но умная сволочь, не отнимешь. Виктор нагнал сюда не самых умелых, зато очень массивных служителей Ордена. Самых первых мы прикончили быстро, у нас был простор для боя, а потом нас просто стали прижимать к стенам там, где не было возможности развернуться. А мы, как могли, не давали им подойти к проему в стене, выигрывая минуты для тех, кто сейчас бежал по тоннелям. Это все, что нам оставалось.
Какое-то время я ощущал плечо пантарийца, пока рубил и резал налитые жиром тела чернецов, но потом понял, что его рядом нет. А следом за этим на мой затылок обрушился удар, и пришла темнота…
Сознание возвращалось ко мне частями. Сначала я услышал голос все того же Форсеза, приказавший кому-то:
— Еще на него плесни!
Речь, как оказалось, шла о воде, которой меня немедленно окатили. Тут я наконец открыл заплывшие глаза.
После пришла боль. И голова после удара гудела, и ребра, по которым, похоже, крепко потоптались, ныли неслабо.
А еще руки-ноги здорово болели — так, что аж мышцы трещали. Но оно и не странно — я был привязан к железной решетке, причем тот, кто мной занимался, свою работу знал. Пошевелиться никакой возможности не имелось, а кожа от натяжения чуть не лопалась.
— Ты снова с нами, фон Рут? — дружелюбно заметил Форсез. — Вот и славно!
— Где Эль? — просипел я и попробовал покрутить головой. — Что-то его не видать.
Камера была большая, но кроме меня, Виктора и еще пары чернецов тут в самом деле никого не было.
— Погорячился кое-кто, — скривил губы Форсез. — Перестарался. Пантариец получше тебя со
