Учитель для беглой княжны

почитай, минут пять, пока Лора крик не подняла, дикий такой, аж жутко стало. Мы прибегаем, она визжит, а их сиятельство… ну, нож торчит из…
— Хватит, — оборвал Виен, с опаской поглядывая на меня. Картинно закатила глаза. На допрос я напросилась с ним, дабы не упустить деталей, и падать в обморок пока не планировала.
Виен тем временем продолжал:
— А хозяева где были?
— Так… у себя. Они всегда к одиннадцати спускаются.
Несмотря на явную стервозность герцогини, я не представляла её запихивающей нож в горло свекрови.
— А какие отношения у герцога с женой, с матерью? Как герцогини уживались друг с другом?
Вопросы Виен задавал одни и те же, ещё и по несколько раз, но слуги почти не путались в показаниях. Камеристка матери эрцгерцога не стала исключением.
— Ну, работаю я недавно, год, почитай, только прошёл, но при мне общались они как кошка с собакой. Наша хозяйка невестку изводила постоянно, шутила зло, а герцог от жены отмахивался. Она ему даже разводом пригрозила в итоге, не побоялась. Уж не знаю, как хозяин покойную осадил, но утихомирилась их сиятельство, присмирела.
— То есть, конфликт был исчерпан? — вмешалась я. Слова Ресы о зацикленности навели меня на одну мысль. Судя по остаточной силе, убить жена герцога не могла, но преступный сговор ещё никто не отменял.
Однако для этого нужен мотив.
— Уж не ведаю, как их сиятельства наедине общались, — доверительно прошептала девушка, — но на людях ни-ни, только молчали. У моей хозяйки хобби в последнее время появилось тайное, непотребное — уезжала она в ночь и возвращалась с рассветом. С герцогиней молодой они не пересекались даже — та ранняя пташка.
— А почему непотребное? Вы знали, где убитая проводит время? — осведомился Виен, но без огонька. Мне показалось, что ему больше служанки известно, где пропадала старая герцогиня.
— Так какой приличный салон ночью работать будет?! — всплеснула руками камеристка. Да, с этим не поспоришь — обычно в кружках по вышивке или чтению собирались днём.
Виен ещё немного поговорил с камеристкой и велел ей звать герцогиню. Пока инквизитор сухо общался с Донной Фэльтон, я размышляла. И всё-таки — почему маньяк выбрал не Донну, а матушку герцога?..
— Послушайте, ваше преосвященство, — герцогиня пошла ва-банк, — у меня не слишком много времени, надо быть рядом с мужем. Говорю по существу: утро я провела вместе с мужем. Свечку никто не держал, но слуги у дверей ходили. Мы живём в другом крыле, и незаметно добраться через дом, полный слуг, невозможно. Я думаю, вам уже пересказали сплетни…
— Вы знали, какое заведение облюбовала ваша свекровь в последнее время? — довольно резко перебил Виен, буквально обжигая женщину холодным взглядом. Герцогиня растерянно захлопала глазами — видно, возражений она не ожидала.
— Нет. Нет, не знала. Вернее, Гамэль говорил, что дескать за матушку волнуется, по поводу ночных отъездов, но я никогда не интересовалась этим.
— Хорошо… — потянул Виен таким тоном, словно уже подписывал приговор. Даже я впечатлилась: — Как получилось, что эрцгерцог женился на дочери торговца или лавочника? Он так любил матушку, но невесту отчего-то взял ей не по нраву. Почему?
Ничего себе! Судя по круглым глазам и глупому виду герцогини, Виен попал в цель. Нет, мне тоже примерещилось, что она слишком прямолинейна для аристократки, но высказаться бы я не решилась.
— Мы… мы оба рано овдовели и долго были любовниками, а потом Гамэль сказала, что я ему подхожу в жёны… Дескать, мои капиталы и ум ему пригодятся…
Ха, а герцог не промах. Не бедная, должно быть, лавочница.
— Но его мать изводила вас, мешала сложившейся идиллии, — продолжал допытываться Виен. Неожиданно герцогиня рассмеялась.
— Ваше преосвященство, я десять лет вела дела покойного мужа, сумев сохранить и преувеличить доходы. Что мне эта старая перечница, после всех стряпчих, судов и орущих покупателей?..
Виен остался, чтобы сказать пару слов эрцгерцогу, а я сбежала из дворца с гудящей головой. Отчего-то меня сильно впечатлили эти «беседы». Но пожалуй, сегодня я впервые увидела Виена в непривычном облике. В облике, собственно, инквизитора.
Нет, он не повышал голос, не угрожал, не давил титулом, но хорошо выцеплял болевые точки. Я невольно подумала, что возжелай он меня расколоть — разговорил бы за минуту. Но Виен играл с имперской гостьей, как кошка с мышкой. Почему?.. Что не давало ему влезть в мои тайны?
«Ты не приоритетная задача, — констатировала Реса, — и наверное, догадывается он. Было бы странно, если б не догадался»
Или меня просто помиловали? Позволили начать игру? Ведь ему определённо нравилось дискутировать