Учитель для беглой княжны

мате, с закрытыми глазами, расслабившись…
Но Виен был бдителен, как стая голодных упырей.
— Наверное, ваш храм ошибся, — констатировала я, принимая сидячее положение, — нет у меня никакого дара. И любимого мужчины тоже нет!..
— Совести у тебя нет, — вздохнул инквизитор, в очередной раз принимаясь за массаж. С непривычки у меня чудовищно затекали ноги. Впрочем, как утешил Виен, все первокурсники мучились с растяжкой.
Сильные пальцы, разрабатывающие каждую мышцу, медленно возвращали мне желание жить. Такая забота отчасти примиряла с характером Виена — я уже поняла, что признаний в любви и серенад под окном от него не дождусь. Но ему действительно было не всё равно и это меня — влюблённую и глупую, безумно радовало.
— Дар есть, просто ты не хочешь им пользоваться. Не воспринимаешь как часть себя. Ольга, у меня мало времени, а ты даже не стараешься.
С времени стоило начинать. Сейчас не та ситуация, чтобы учиться. Расследование, приезд Данимира — я тоже не думала о какой-то там мифической силе. Но разочаровывать Виена не хотелось. Как представлю, что буду выглядеть слабенькой в его глазах…
Ласточка, стрелой влетевшая в окно, разом отвлекла меня от самоедства. На мат спружинил белый конверт без подписи и адреса. Ох, неужели?!
Пока Виен не очнулся, я сцапала письмо.
Пожалуй, впервые порадовалось, что написала Коссе, а не Марго. Моя бывшая фрейлина была в ярости не меньшей, чем братец. Но всё-таки она не сдала меня Дану. Косса отвечала сухо — мол, после странных посланий из Валессы мужчины сами догадались, куда делась пропажа. Пока неизвестно, скажется ли это на отношениях с кардиналом, или же дело ограничится моей поркой.
Кажется, пора бежать в новую страну!
Про Чернобога Косса узнала немного. Действительно, было дело двадцатилетней давности, про некого Модеста Реверовского. Язычника с талантом на чужие самоубийства. О нём особо не распространялись — очень уж кровавыми были убийства. Я невольно вздрогнула — похоже на наш случай! На Реверовского охотилась вся тайная канцелярия, но он сбежал в Валессу и прятался там как прилежный гражданин — завёл хозяйство, жену, детей. Однако несколько убийств всё-таки совершил, что и стало причиной его поисков тогдашним столичным инквизитором. Это было одно из первых и крупных сотрудничеств Империи и Валессы.
Реверовского поймали и казнили. Известо так же, что перед поимкой он убил свою жену и планировал убить дочь, чтобы сбежать без следа. Сына, который унаследовал дар Чернобога, язычник планировал сделать своим преемником. Но карты не сошлись. Дочь Реверовского осталась в Валессе, на попечении страны как пострадавшая, а сына отправили в имперскую тюрьму.
Вот только полгода назад он сбежал.
— Хорошие у тебя связи в тайной канцелярии Империи, — услышала я над самым ухом и нервно выдохнула, едва не выронив письмо. Виен возвышался прямо надо мной… и вряд ли он не знал имперский.
— Виен… — потянула я испуганно, — Виен, он не сумасшедший. Это месть. Боже Великий, сын Реверовского — язычник! Для них нет ничего важнее мести, особенно за родителей! Империю он не помнил, видимо, был мал, но валессцев запомнил. Кто был столичным инквизитором до тебя?
В ответ он криво улыбнулся:
— Мой отец.
Резиденция кардинала Валессы располагалась в настоящей крепости. Подняв голову, я вместе с огромными башнями устремилась в небо. Красиво и столь же непривычно. Впрочем, отделка внутри была отнюдь не крепостной — всё по последнему писку моды. Я бы с удовольствием оценила известные полотна и декор, но увы — я едва поспевала за Виеном.
В кабинет отца инквизитор ворвался почти с пинка, как особо наглый разбойник.
— И тебе доброе утро, — флегматично отозвался кардинал. Эсмин, уронившая чай от неожиданности, была менее тактична в выражениях.
— О, Богиня, почему я тебя в колыбели не задушила?! — воскликнула она, глядя как тёмное пятно расплывается по светлому платью.
Виен смутился. Такое редкое и привлекательное зрелище, что я на миг позабыла, зачем мы пришли. Исхитрившись поцеловать мать и увернуться от подзатыльника, инквизитор замер напротив его святейшества.
— Мне срочно нужно дело Реверовского!
Брови кардинала удивлённо поползли вверх.
— Реверовского? Язычника? Он давно казнён.
— Его сын жив. Отец, кто участвовал в поисках Реверовского? Ты рассказывал нам, что была целая группа. Кто?!
— Мы с твоим дядей, Майсен и Лорен — они в тогда ходили в капитанах, ещё эрцгерцог Фэльтон помогал, помню. Всякие купцы, снабженцы. К награде были представлены девять человек, если я ничего путаю. А зачем тебе? Сын Реверовского в имперской тюрьме.
— Уже