Учитель для беглой княжны

нет, — выпрямился столичный инквизитор, — мне нужны эти девять имён. Полагаю, они были в публичном доступе?
— Безусловно, эти люди спасли Валессу от опасного убийцы.
— И заплатили за это жизнями любимых женщин… — с горечью закончила я. Даже для меня, несведующей, прозвучали знакомые фамилии.
Недоверчиво покосившись на нас с Виеном, кардинал поднял вверх сигнальный колокольчик.
… Через пять минут дело Реверовского лежало на столе у его святейшества. Семь имён — семь жертв шли точно по списку. Кроме двух, оставшихся.
Дэниэл и Алекс Коррианы.
— Эсми… — потянул кардинал, не отрывая глаз от записи, — как главная женщина моей жизни, побудь-ка сегодня дома.
Мэтресса в ответ только фыркнула:
— Если дети правы, то следующей жертвой идёт женщина Дэниэла. Правда, Джан уже лет десять как в могиле. У твоего братца есть любовница, Алекс?
— Речь необязательно о любовнице, — выпалила я торопливо, — это может быть хорошая подруга или дочь…
В кабинете установилась пугающая тишина:
— Рания! — хором выдохнули они.
— Какого чёрта ты отпустил беременную жену на пикник?! — рычал Виен. Они не прекращали ругаться с того момента, как мы выехали из города. Ирвин вяло огрызался, но по лицу было видно — он держался из последних сил. Ещё немного, и бывший сотрудник управления просто повесится на ближайшей сосне.
— Виен, хватит! — выступила я: — Откуда Ирвин вообще мог знать про язычника?! Очнись ты уже наконец!
Столичный инквизитор долго буравил меня взглядом.
— Я не прощу себе, если с Рани что-нибудь случится, — процедил он. Я махнула рукой на ускакавшего вперёд Ирвина:
— Поверь мне, он тоже!..
Стиснув зубы, Виен только подхлестнул лошадь. Пусть обижается! Сейчас не время искать виноватых. Тем более, считать таковым Ирвина, отпустившего Ранию в лесной парк близ столицы!..
Громкий женский крик эхом пролетел над лесом. Сердце замерло от испуга — неужели всё? Неужели мы не успели?..
Эту зудящую, как стая навозных мух, тёмную энергию я почувствовала сразу. Картина на лесном холме была достойна кисти сошедшего с ума художника. Беременная девушка в белом платье, зажав в руках факел, восходила на помост из сухих досок и веток. Кажется, давным давно так казнили высокородных язычниц, но сейчас Рания двигалась сама по себе!
Мужчины выругались, не стесняясь в выражениях. Даже я понимала, что нам не успеть — хворост вспыхнет быстро, а погода солнечная, ясная. Если Рания и останется в живых, то с ужасными ожогами. От осознания пусть чужой, но близкой смерти, у меня похолодели пальцы.
Факел выпал из ослабевших рук.
— Реса! — завизжала я, открывая кадо поток собственной энергии. Непривычная инквизиторская сила хлынула по венам, устремляясь к коршуну-Ресе. Девочка стрелой взвилась в небо, но перед этим я услышала ещё один приказ.
— Рэйв! — и две огромные птицы буквально стащили жертву с вспыхнувшего костра.
Брат?!
В суматохе я не заметила чёрную тень, скользнувшую к Рании, и огромный мясницкий нож, сверкнувший на солнце. К счастью, Рейв соображал намного быстрее Ресы, приняв облик огромного пса, и загородил собой женщину. И если с псом убийца ещё мог потягаться, то молния его явно перепугала. Он бросился было бежать, но не судьба — золотистые силки Виена буквально пригвоздили убийцу к земле.
Спешившись, мы с Ирвином рванули к Рании, Виен — к язычнику.
— Доброе утро, — послышалось издали, — надеюсь, все живы?
Сердце Рании билось ровно — казалось, женщина просто уснула. Рейв тщательно обнюхал её под недоверчивым взглядом Ирвина.
— Детёныш в порядке, она — тоже, — проскрежетал он в своей привычной манере, — ну и колдовство — со вкусом гнили, гадость какая! Вы где такое откопали?
— Я думаю, вам лучше известно об этом, — отозвался Виен, поднимаясь с колен, — ваше величество, почему Империя не сообщила нам о побеге сына Реверовского?
Ваше величество?.. Дан!
Вскинув голову, я увидела брата в походных одеждах, в коих он часто ходил в экспедиции. Рядом с ним замерла Марго в костюме для верховой езды.
У меня слёзы на глазах навернулись. Боже Великий, как я соскучилась!
— Да-а-ан! — как маленькая девочка уткнулась брату в грудь. Он вдруг сжал меня с такой силой, что стало совестно. Мы одной крови, связанные языческой силой, и я чувствовала без слов, как он боялся и переживал.
— Я уже заказал розги с твоим именем, — проворчал братец, — мы с Марго сошлись, что порка — не такой плохой способ воспитания!
— Я взрослая! — запротестовала, вытирая слезы: — Мне почти… ой, мне сегодня девятнадцать!
Ничего себе, увлеклась!
— Не переживай,