Если ты ухитрился поступить в Академию Магических Искусств, то легкими твои будни уж точно не назовешь. Лекции и практикумы, зубрежка и тренировки… Жизнь и верно пошла тяжелая, а вот насколько она окажется интересной — зависит только от тебя. Но если ты в равной мере наделен как талантом, так и способностью совать свой нос куда не просят, скучно не будет наверняка. Вот только… кто окажется страшнее: василиск, Фенрир Волк или разгневанный декан?
Авторы: Быкова Мария Алексеевна, Телятникова Лариса Ивановна
гостеприимно распахнулась, я зашла внутрь.
Все оставалось по-прежнему, только стол сдвинули в угол. В центре комнаты мигом образовалась непривычная пустота. Адепты сидели кто на столе, кто на стульях, кто на подоконнике и переговаривались между собой. Стоило мне войти, и в помещении установилась относительная тишина. На меня выжидательно уставилось с полсотни любителей карточных игр.
Я щелкнула пальцами, начаровывая себе стул. Сказать по правде, творить вещи из пустоты я еще не умела — этому учат только на шестом курсе, так что стул был попросту телепортирован из ближайшего кабинета. Не исключено, что магия выдернула его из-под чьей-то задницы, хотя я постаралась подстраховаться.
Я села на стул, развернув его спинкой вперед. Спинка была высокая, резная и очень удобная: я немедленно положила на нее локти. Похоже, мимоходом подумалось мне, стул прилетел от кого-то из учителей.
— Значит, так, — заговорила я, когда тишина стала окончательно полной и даже близнецы аунд Лиррен перестали болтать друг с другом. — Мне сейчас грустно. А когда мне грустно, я хочу слушать свою любимую песенку. — Подумав, я уточнила: — В театрализованном исполнении.
— А что за песенка? — после секундного замешательства спросил правый близнец.
— Песенка простая, — пожала я плечами. — Вся фишка в исполнении. А слова там такие:
Стало тихо.
Я не обманула доверчивых адептов ни на гран. Песенка и впрямь была любимая — я услышала ее лет девяти от роду в исполнении двух подвыпивших эльфов. Лыковки ими было принято немало, поэтому исполнение получилось весьма душевным. Я, по крайней мере, впечатлилась и запомнила его навсегда.
— И… и что дальше? — наконец выговорил Хельги.
Я досадливо передернула плечами.
— Спойте, вот и все. Только не просто так, а как-нибудь интерес-ненько… — Я неопределенно пошевелила пальцами. Признаться, я сама представляла правильное исполнение весьма и весьма смутно.
— Так, все, мы поняли, — решительно сказал левый близнец. — Щас все будет. Яльга, выйди на минутку, мы народ организуем.
— На минутку! — Я многозначительно подняла палец.
— На три минутки, — пунктуально уточнил правый. — Не волнуйся, дело принято в надежные эльфийские руки… Давай-давай, не задерживай народонаселение…
Я вышла в коридор, тщательно выпроваживаемая близнецами. Постояла перед дверью; просто так стоять было скучно, и я отошла к замерзшему окну. На нем уже отметилось штук семнадцать адептов. Я заметила три надписи «Такой-то — козел»; одна «Генри, я тебя люблю!» (эта почему-то без подписи); четыре «И я тоже!!!», подписанные вокруг предыдущей; сердечко знакомых по Полин очертаний и, наконец, восемь партий в крестики-нолики.
Подышав для верности, я написала пальцем «Яльга»; пальцу сделалось холодно, и я не стала дописывать фамилию, решив, что меня опознают и без нее. Отошла подальше, критически осмотрела творение; свеженаписанное оказалось аккурат под признанием в любви. Я торопливо стерла свое имя, воровато оглядываясь по сторонам. Переместилась чуть в сторону, поближе к нейтральным крестикам, повторила надпись еще раз. Добавила к заглавной букве завитушку. Еще одну.
К тому моменту, когда из комнаты высунулся растрепанный Хельги, я исчерпала годичный запас фантазии по части завитушек и окончательно отморозила палец. К вампиру я едва не бросилась как к родному.
— Что, все? — Пальцу было холодно, рисовать мне уже надоело, поэтому я с надеждой уточнила: — Уже?
Хельги приглашающе мотнул растрепанной головой.
Я зашла, пытаясь понять, что же такое сделали с несчастным вампиром. Пол им подметали, что ли?
Внутри произошли некоторые изменения. Стол и подоконники были пусты, адепты ровным квадратиком стояли посреди комнаты. В первом ряду я заметила обоих близнецов, алхимика фон Геллерта и давешнего некроманта. Где-то рядом мелькала и знакомая рыжая борода, принадлежавшая, понятно, гному-кормильцу.
Перед строем прохаживался Генри Ривендейл. Вид у него
