Если ты ухитрился поступить в Академию Магических Искусств, то легкими твои будни уж точно не назовешь. Лекции и практикумы, зубрежка и тренировки… Жизнь и верно пошла тяжелая, а вот насколько она окажется интересной — зависит только от тебя. Но если ты в равной мере наделен как талантом, так и способностью совать свой нос куда не просят, скучно не будет наверняка. Вот только… кто окажется страшнее: василиск, Фенрир Волк или разгневанный декан?
Авторы: Быкова Мария Алексеевна, Телятникова Лариса Ивановна
с помоста в зал. Пару раз хлопнув ладонью о ладонь, я поспешила пригладить волосы: кто его знает, Полин, например, способна угадать по степени растрепанности прически расстояние пробега в точности до сантиметра. Вдруг моими волосами заинтересуется не только она?
Я угадала очень точно. Заинтересовались. Едва я успела пробиться поглубже в толпу, заодно удалившись от невольно компрометирующей арки, как сзади послышался до боли знакомый голос:
— Студентка Ясица?
— Добрый день, магистр Рихтер, — заученно отбарабанила я, оборачиваясь к Эгмонту.
— Мы уже здоровались, — заверил он меня. — Но мне все равно очень приятно… А где вы, собственно, были последние полтора часа?
Я невинно похлопала ресницами, про себя радуясь, что успела отойти от арки.
— Странные вопросы вы мне задаете, магистр. Разумеется, здесь, где же еще?
— Вы уверены? — с подозрительной настойчивостью уточнил он.
Мрыс дерр гаст… Я мигом вспомнила, что про Эгмонта говорили, что он отличный телепат и эмпат. Вряд ли он знал, где я провела на самом деле последние полчаса, особенно последние десять минут, ибо, когда такие вещи знают наверняка, о них уже незачем спрашивать. И вопрос сейчас ставился по-другому: сумею ли я скрыть от магистра то, что со мной случилось.
— На все сто, — решительно ответила я, призвав к жизни все запасы актерского мастерства.
Еще несколько мгновений — время текло сейчас отчего-то особенно медленно — Рихтер смотрел мне в глаза. Я постаралась сделать свой взгляд максимально честным; в ход пошли даже усвоенные у Полин приемчики, как то: хлопнуть ресницами, повести глазками немножко в сторону («на нос, на бок, на предмет», — так поучала меня алхимичка), хлопнуть ресницами еще раз и изобразить взгляд снизу вверх, сыграв на разнице в росте. Сыгралось не слишком-то хорошо, из-за невеликого значения таковой, но, видят боги, я приложила все усилия.
Я не могла позволить себе хоть как-то выразить свои чувства. Ни сжать челюсти, ни скрестить пальцы… Эгмонт был слишком наблюдателен, чтобы упустить даже мельчайшую деталь. Я должна была верить. Искренне верить, что все это время простояла именно здесь.
— Хорошо, студентка, — наконец кивнул он. — Пусть будет так.
Как я и предполагала, все «осуществление древнейшей магической привилегии» заключалось в вышеописанном действе: постоять три часа в вестибюле, слушая речь «нашего замечательного ковенского друга». В принципе расчет Великого Магистра был оправдан: для произведения надлежащего впечатления достанет и вестибюля, а кто знает, что случится с адептами, если пустить их немножко дальше? Но и на старуху бывает проруха: вряд ли тому, что случилось со мной, позволили бы произойти, имейся со мной сопровождающий. Можно даже не отрывать от сердца ковенских специалистов: одной только Белой Дамы или Эгмонта достанет на целую маленькую группу.
Или не очень-то маленькую.
В этот день, разумеется, у нас не было лекций. До самого вечера я сидела в библиотеке, пытаясь слепить из семи разных книг одну логически и семантически (мрыс его знает, что означало это слово) цельную курсовую. Слепливалось плохо: мозги сегодня отчего-то упрямо отказывались работать. Написав четыре странички гениального труда, я обнаружила ошибку в семнадцатой формуле; бормоча под нос: «Без паники, только без паники!!!» — я бросилась проверять все остальные вычисления. Еще одна ошибка обнаружилась в самом начале цепочки. От души выругавшись по-гномски (гном-адепт за соседним столом только крякнул с уважением), я захлопнула тетрадь и аккуратно закрыла книги. Нет, можно было, конечно, позахлопывать и их, но Зирак бдил, а мне совсем не улыбалось продолжать дальнейшую работу без всякой учебной литературы.
Я спустилась на второй этаж, мрачно зыркнула на высунувшуюся элементаль — дверь мигом распахнулась, по вертикали, безо всяких изысков. Умная флуктуация отлично знала, в каком настроении со мной можно шутить. Полин в комнате не было; я заглянула в холодильную конструкцию, выписанную запасливой алхимичкой по эльфийскому каталогу, и нашла там тарелочку с тремя бутербродами. Как настоящий товарищ, я отъела ровно треть, оставив два других на прежнем месте. Конечно, бутерброд был
