Если ты ухитрился поступить в Академию Магических Искусств, то легкими твои будни уж точно не назовешь. Лекции и практикумы, зубрежка и тренировки… Жизнь и верно пошла тяжелая, а вот насколько она окажется интересной — зависит только от тебя. Но если ты в равной мере наделен как талантом, так и способностью совать свой нос куда не просят, скучно не будет наверняка. Вот только… кто окажется страшнее: василиск, Фенрир Волк или разгневанный декан?
Авторы: Быкова Мария Алексеевна, Телятникова Лариса Ивановна
улыбалась: кажется, она училась на третьем курсе некромантического факультета, и связываться с ней не стоило даже эльфу. Особенно эльфу-первокурснику.
Там же были и другие: одних я не знала вообще, других знала только в лицо, третьих подозревала, что знаю, а насчет четвертых имела смутное подозрение.
Когда я вошла в трактир, меня заметили не сразу. Я воспользовалась этим, решив сделать триумф максимально театральным.
Медленно подойдя к столу, я стянула капюшон. Тряхнула волосами, рассыпавшимися по плечам; народ загомонил, кто-то спешно уступил мне табурет. Я села, вежливо кивнув освободившему.
Прямо напротив меня обнаружился Генри Ривендейл. Вампир сидел спиной к стене, скрестив руки на груди. Лицо у него было… нет, не надменное — для этого Генри был слишком хорошо воспитан. Просто на нем так откровенно читалось несомненное превосходство, что я невольно нащупала в кармане браслет. И тут же вытащила руку наружу: не-эт, так просто я признаваться не стану. Вы хотели зрелищ — будут вам зрелища.
Народ мало-помалу замолкал. Хельги глядел на меня умоляющими глазами; я помнила, что он поставил на меня немаленькую сумму и теперь очень надеется получить ее в двойном размере. Впрочем, зная вампира, я была убеждена, что он предусмотрел и мое поражение, так чтобы, не приведи их вампирьи боги, не залезть в долги.
Я щелкнула пальцами, подзывая разносчицу. На герцога я не обращала никакого внимания; он чуть усмехался, явно сочтя этот прием типично женским. Впрочем, именно таким прием и был… ну и что с того? Хорошо смеется тот, кто смеется последним.
— Что принести, госпожа? — почтительно спросила служанка.
— Кружку молока. — Я протянула ей серебряную монетку.
Народ, изъявивший было нетерпение, озадаченно замолчал. Таких трезвенников, как я, Академия пока еще не видела. Но в трактире народ был привычный, я сюда заходила не первый раз, да и платила всегда только вперед. Так что молоко мне принесли, и очень быстро.
Я привычно ухватила кружку за шероховатый глиняный бок и развернулась к Ривендейлу.
— Ну что, принес деньги? — нахально спросила я, отхлебывая глоток молока.
Генри сощурил темные глаза и вытащил из кармана туго набитый мешочек. Лениво качнул им у меня перед носом. Я шевельнула пальцами, не отпуская кружки, мешочек дернулся ко мне, но вампир вовремя перехватил его второй рукой:
— Сперва докажи, что ты там была.
Жестом фокусника, достающего кролика из цилиндра, я вытащила из кармана браслет. Хельги моментально выхватил его у меня; браслет пошел по рукам, каждый хотел лично удостовериться в моей удаче или неудаче.
— Настоящий, — наконец обалдело сказал один из братьев аунд Лиррен. — Ребята, это настоящий талисман Рихтера!
Я ухмыльнулась, донельзя довольная произведенным эффектом. Ха, еще бы не настоящий!
— Дайте мне, — потребовал Генри. Он долго рассматривал браслет со всех сторон, покручивая его в пальцах. Но в этом уже не было нужды — по лицу герцога, обычно аристократически бесстрастному, было сразу ясно, что и он узнал талисман.
— Это ничего не значит, — сухо сказал вампир, протягивая мне браслет.
— Ага, — ехидно кивнула я, — это мне Эгмонт на свиданке подарил. На счастье.
Народ зашумел. Мысль о том, что маг был способен потерять или — того пуще — добровольно расстаться со столь ценным предметом, звучала попросту глупо.
А это значит, что оставалось только одно возможное решение, и адепты очень быстро к нему пришли.
На меня уставилось множество пар восхищенных глаз.
— Ур-ра! — завопил кто-то, кто был мне определенно знаком.
— Качать героиню! — пискнул кто-то, кого я и вовсе видела в первый раз.
— Но как? — выдохнула Полин. — Яльга, но…
— Даже мы не смогли! — воскликнул Яллинг (впрочем, есть вариант, что это был и Эллинг). В его голосе звучала смесь обиды и восторга. — Мы два года этот кабинет долбили, а она…
Хельги одобрительно двинул меня по спине — так, что я чуть не слетела с места.
— Я же говорил! — гордо сказал он.
— Ну что, гер-рцог? — сладко спросила я, с огромным удовольствием растянув такой восхитительный звук. — Деньги на бочку! И извинения туда же!
— Был неправ, — лаконично буркнул вампир, и моя рука ощутила столь желанную тяжесть кожаного мешочка. Вид у Ривендейла был изрядно разочарованный, что он всеми силами пытался скрыть.
Генри оттеснили в сторону, меня засыпали восхищенными вопросами; я держалась стойко, памятуя, что со мной сделает Эгмонт, если я проговорюсь.
— Яльга! — трясли меня близнецы. — Ну Яльга, ну расскажи же! Мы… мы за тебя трижды отдежурим! Мы тебе мешок пшенки дадим!
— Я вам что,
