Если ты ухитрился поступить в Академию Магических Искусств, то легкими твои будни уж точно не назовешь. Лекции и практикумы, зубрежка и тренировки… Жизнь и верно пошла тяжелая, а вот насколько она окажется интересной — зависит только от тебя. Но если ты в равной мере наделен как талантом, так и способностью совать свой нос куда не просят, скучно не будет наверняка. Вот только… кто окажется страшнее: василиск, Фенрир Волк или разгневанный декан?
Авторы: Быкова Мария Алексеевна, Телятникова Лариса Ивановна
грело душу, убеждая меня в недюжинности моего магического таланта.
Но то, что Эгмонт разыграл меня, как фигуру шакра-чатуранджа, вывернув ситуацию так, что он снова оказался в ней главным…
У-у, какая я была тогда злая!
Магистр смотрел на меня с каменным лицом, но я отлично знала, что он наслаждается моим негодованием. И это выводило меня еще больше… но что я могла поделать? Он победил, это было так. Он поступил, как и обещал, воздав каждому по заслугам.
Это Генри Ривендейла было легко положить на лопатки. Рихтер был сильным соперником — и это было гораздо интереснее.
— А накопительный амулет оставьте себе, — так же спокойно закончил магистр. — Он вам потребуется в самое ближайшее время.
Я хмыкнула, даже не пытаясь изобразить нечто благодарное.
Что такое Академия Магических Искусств?
Ответ на этот вопрос искали многие, но найти покамест никто еще не сумел. Верно, ответ хорошо скрывался, испугавшись своей бешеной популярности в народе. Выражаясь понятнее, ответов было до мрыса и больше, иные из них даже были нанесены страждущей общественностью на парты, но к консенсусу эта общественность так и не пришла. Лично мне больше всего нравилась чеканная историческая формулировка, вырезанная на задней парте кабинета бестиологии (появилась она, надо сказать, не без моего участия). «Академия, — гласила таковая, — это не только полторы тысячи магов всех возрастов и квалификаций, но и три-четыре тысячи тонн строительных заклинаний!»
И правда, замок сам по себе внушал адептам немалое почтение. В иные коридоры народ предпочитал не соваться, особенно по пятницам тринадцатого числа: все прогулы, пришедшиеся на эту дату, обыкновенно объясняли нешуточным риском для жизни, связанным с хождением по коридорам. В некоторых закоулках нежданно-негаданно проявлялось пятое измерение, с маху выбрасывавшее адепта в Большой Мир. Говорили, что однажды измерение попыталось выбросить магистра, — на свою беду, незадачливая сущность наткнулась на Эльвиру Ламмерлэйк. После того случая в это крыло Академии водили адептов на ознакомительные экскурсии — где еще увидишь пятое измерение, завязанное тройным морским узлом?
Иные, впрочем, утверждали, что никакое это было не измерение, а самая что ни на есть обыкновенная элементаль, ляпнувшая чего не надо про Эльвирин праздничный макияж. Им верили больше, ибо за подобные вещи алхимички вставали насмерть.
Но в школе были не только коридоры. Еще там были кабинеты (иные из них, вроде Эгмонтовой лаборатории, окутывала завеса тайны), комнаты (ну здесь и без тайн было о чем поговорить). Была столовая — ходили слухи, что именно туда Шэнди Дэнн отправляет постэкспериментальный материал.
И еще была библиотека.
За истекшие два с половиной месяца учебы библиотека сделалась мне очень хорошо знакома. Стала для меня, прямо скажем, родной — ничуть не меньше, чем, например, комната или столовая. Да и появлялась я здесь куда чаще, нежели в столовой.
Задавали нам все больше и больше. Магистры как будто сговорились: едва мы успевали прийти в себя от ужаса, вызванного грядущим докладом по алхимии, как, скажем, Шэнди Дэнн ласково улыбалась и сообщала, что нас ждет весьма интересная работа по некромантии. Да-да, начнем мы ее вот сейчас, прямо на этом занятии, а продолжать станете дома, точнее, в библиотеке. А вы как хотели, господа адепты? (В этом месте ласковость куда-то исчезала, уступая место жестким стальным ноткам.) Страна не нуждается в магах-недоучках, не знающих, с какого слова начать некрообряд!
К концу пазимника мы накрепко усвоили, что также страна не нуждается в:
— псевдобоевых колдунах, не умеющих ставить заклинаний защиты;
— деревенских знахарках, пусть даже и с академическим дипломом, но даже не подозревающих, чем аир болотный отличается от финиковой пальмы (мгымбр чешуелапый от василиска нелетучего, аура от магического поля, декокт подорожника от его же настойки и — для особо злостных прогульщиков — Эгмонт Рихтер от Эльвиры Ламмерлэйк);
— прочих антисоциальных элементах, не ведающих дороги в библиотеку.
Учитывая, что иные магистры, навроде директора, повторяли это на каждой лекции, не говоря уже о практических занятиях, а иные, сказав один раз,
