Завещание отца Джослин было простым и ясным: если дочь к двадцати пяти годам не вступит в брак, то лишится наследства. В порыве отчаяния девушка решается заключить сделку — стать женой Дэвида Ланкастера, которому, как уверены все вокруг, недолго осталось жить. Однако у судьбы свои капризы, и любовь к Джослин, с первого взгляда вспыхнувшая в душе Дэвида, совершает истинное чудо — вырывает его из когтей смерти. И теперь он намерен любой ценой завоевать сердце женщины, без которой не мыслит своего существования.Удастся ли его великой любви совершить и это чудо?..
Авторы: Патни Мэри Джо
все. Гораздо важнее, чтобы вы сами знали: вы привлекательны. Вы должны быть уверены, что Кинлок не может не находить вас неотразимой.
Салли рассмеялась:
— Значит, все-таки существует секрет того, как заставить мужчин влюбляться в вас, и вы только что им со мной поделились!
— Наверное, это так, — удивленно отозвалась Джослин. Салли порывисто обняла ее.
— Спасибо вам за все! Пожелайте мне удачи. И ничего не говорите Дэвиду. Я сама все ему расскажу — если добьюсь успеха!
Этим вечером Салли должна была зайти за Йеном в его консультативный кабинет на Харли-стрит, но на ее звонок никто не ответил. Видимо, его вызвали к больному. Она воспользовалась ключом, который дал ей Йен, но руки у нее предательски дрожали. Йен дал ей право входить к нему и приводить в порядок конторские книги и счета, но не было никакой гарантии, что он хотя бы обратит внимание на перемены в ее внешности. А если это не сработает, то ей просто не на что надеяться.
Приемная выглядела гораздо лучше, чем в тот день, когда Салли появилась в ней впервые. Она договорилась с одной из пациенток Йена, и теперь та регулярно приходила делать уборку. Многодетная мать была счастлива обменять свой труд на лечение и лекарства для своего выводка. Йен был готов лечить детей и даром, но теперь гордость женщины не страдала.
На столе оказалась записка, поспешно нацарапанная уже знакомым Салли почерком.
«Меня вызвали — нужна срочная помощь. Не знаю, сколько я буду отсутствовать, и не обижусь, если вы не захотите меня ждать. Извините! Йен».
Салли улыбнулась. Это было так похоже на него! Нет, она не откажется его подождать, и Салли уселась за стол и достала конторскую книгу. Хотя ее восхищала готовность Йена лечить неимущих даром, она не видела причин не брать денег с более зажиточных пациентов, которые вполне могли оплатить его услуги.
То, что Йен имел небольшое денежное пособие от своей семьи, было одновременно и благом, и бедой. Деньги не давали ему разориться и позволяли не обращать внимания на материальную сторону практики. Салли решила, что этому человеку явно нужна опека. Оставалось только убедить его в том, что на роль опекуна больше всего подходит она сама.
Закончив выписывать счета, по которым давно следовало бы получить деньги, она заглянула во врачебный кабинет, проверяя, не надо ли там что-нибудь сделать. Ее всегда смешил контраст между неопрятной приемной и идеальной чистотой хирургического кабинета.
Беглого взгляда было достаточно для того, чтобы убедиться: в кабинете все в порядке, если не считать горбушки хлеба возле глиняного кувшина, в котором Йен хранил свою гадкую смесь для перевязок. Салли сняла с кувшина крышку и заглянула внутрь. Пусть плесневая смесь и казалась мерзкой, но она помогла Дэвиду и бессчетному количеству его пациентов. Салли показалось, что вид у слизи довольно голодный. Наверное, Йену помешали как раз в тот момент, когда он собрался ее подкормить.
Она разломила хлеб на мелкие кусочки и высыпала их в кувшин. Тайком от Йена она взяла небольшую порцию этой гадости к себе домой. Принцип был тот же, что и с дрожжами, которые женщины держали в доме от поколения к поколению: дочери получали кусочек хлебной закваски в приданое, когда выходили замуж.
Возможно, именно дрожжи делают смесь Йена такой действенной? Это нельзя было исключить, хотя запах лечебной «закваски» сильно отличался от запаха дрожжей, который был ей хорошо знаком. Возможно, все дело в том, что она — русская. Как бы то ни было, если с этим кувшином что-то случится, в распоряжении его пациентов окажется ее дочерняя смесь.
Салли добавляла в кувшин воды, когда услышала, что дверь с улицы, ведущая в приемную, открылась.
— Йен? — окликнула она его. — Я в кабинете.
Он вошел и широко улыбнулся, увидев, чем она занимается.
— Найдется ли в Англии другая женщина, которая так ухаживала бы за кашей из заплесневелого хлеба?
Салли повернулась, чтобы Йен смог оценить персиковое платье по достоинству. Его улыбка погасла, и он посмотрел на нее так, словно она превратилась в какую-то мерзкую тварь, вроде тех, какие прячутся в сырой земле под камнями.
Испугавшись такой реакции, она пролепетала:
— Что случилось?
— Ничего. — Его щека начала дергаться в нервном тике. — Если не считать того, что я вдруг понял, насколько не пристало молодой леди приходить сюда одной. Не знаю, почему я раньше об этом не подумал! В конце концов, меня ведь растили как джентльмена — пусть я и давно опустился ниже общепринятого уровня!
— С каких это пор визит к врачу стал считаться неприличным? — спросила
