Удачная сделка

Салли, стараясь скрыть тревогу под непринужденным тоном.
— Но вы же приходите сюда не как пациентка Вы — молодая привлекательная женщина. Это может испортить вашу репутацию. А что, если наниматели будут недовольны вашими встречами с мужчиной наедине? Вы можете лишиться места.
— Лонстоны — люди очень прогрессивные и придерживаются широких взглядов: их подчиненные имеют право на личную жизнь. Они полагаются на то, что я никогда не сделаю чего-то такого, что пошло бы во вред детям, — возмущенно ответила она. — И кроме того, я собираюсь в скором времени предупредить их о своем уходе. Благодаря пожизненной ренте от леди Джослин мне нет нужды служить у Лонстонов.
Он поставил на стол свой саквояж, стараясь не смотреть на нее.
— Тем более у вас появились основания позаботиться о своей репутации. Мне вообще не следовало разрешать вам сюда приходить.
Дрожащими руками Салли накрыла крышкой кувшин с хлебной смесью.
— Вы хотите сказать, что больше не желаете меня видеть? Мне… мне казалось, что мы — друзья.
Несмотря на все ее усилия, голос у нее задрожал. Прежде Иен никогда не говорил о том, что она привлекательная молодая женщина, и ему не приходило в голову, что в ее визитах есть нечто неприличное. Бог свидетель: она ни за что не стала бы менять свою внешность, если бы предвидела, что это его оттолкнет.
Его голос зазвучал мягче:
— Мы действительно были друзьями, и мне будет очень вас не хватать. — Его шотландский акцент становился все заметнее. — Но мой кабинет в больнице или таверна — неподходящее для вас место. Как часто вам приходится меня дожидаться? Три раза из четырех?
Вопрос был чисто риторический: оба знали ответ. Жизнь медика непредсказуема, и очень часто ему приходится задерживаться из-за какого-нибудь экстренного случая или просто при наплыве больных.
— Я даже не знаю, что хуже — заставлять вас дожидаться меня в таверне или встречаться здесь со мной наедине? — размышлял он вслух. — И то и другое не подобает леди.
В его голубых глазах читалась тревога. Салли ужаснулась при мысли о том, что этот приступ благородства разлучит их навеки. Она в отчаянии выпалила:
— Существует проверенный временем способ, с помощью которого мужчина и женщина могут быть вместе и при этом сохранять респектабельность. Он называется браком.
И она застыла, ужаснувшись тому, что только что сказала.
Йен изумленно воззрился на нее:
— Салли, ты только что сделала мне предложение? Она молча кивнула, сгорая от стыда.
Не решаясь взглянуть на нее, он прошел к окну и стал смотреть на Харли-стрит, где наступающие сумерки не правдоподобно удлинили тени. Ему следовало бы предвидеть, к чему все это приведет Сердце у нее такое открытое, и в нем было столько любви! Нет, он это предвидел, но отказывался думать о последствиях! Присутствие Салли значило для него так много, что он даже самому себе не признавался в том, что на самом деле ему нужно от нее гораздо больше…
— Я когда-то был женат, — резко проговорил он. Сердце у него сжалось от боли. Он уже много лет никому не говорил о своем браке, но время не принесло облегчения.
Салли негромко откликнулась:
— Расскажите мне о ней.
— Мы с Элизой дружили с детства. Прелестнейшее существо, нежное, словно эльф…
На улице стало уже настолько темно, что он видел в оконном стекле отражение своего лица — лица человека, встретившегося с призраком. Он женился еще мальчишкой. С тех пор прошла целая жизнь.
— Я всегда знал, что мне следует посвятить себя изучению медицины. Призвание врача — такое же сильное, как призвание священнослужителя. Я читал книги, выхаживал больных животных, ходил с местным врачом к больным. Но медицина — неподходящее занятие для джентльмена. Элиза была настоящей леди и заслуживала лучшего. Мы поженились после того, как я окончил Кембридж, и поселились в Эдинбурге, где я получил место правительственного чиновника. — Он сделал глубокий судорожный вдох. — Спустя четыре месяца после свадьбы Элиза упала с лестницы в нашем доме. Казалось, она не получила серьезных повреждений. Но уже вечером ей стало плохо. Это было кровоизлияние в мозг. Спустя двенадцать часов она умерла.
— Как это ужасно! — В мягком голосе Салли слышалось только сострадание. — Как это было ужасно — и для вас, и для остальных ее родных!
Он почувствовал, что она стоит совсем близко. И знал, что в ее глазах прочтет только сочувствие, и не был уверен, что сможет это вынести. Она была такой чистой, такой верной — и не сомневалась в том, что он тоже такой!
— Не знаю, нашелся бы в мире такой хирург, который бы смог спасти Элизу. — Собравшись с духом, он повернулся к Салли. — Но одно я знаю твердо: если бы я на ней не