Удачная сделка

я смотрю на тебя, я думаю о том, как чудесно создано женское тело — но эти мысли не имеют никакого отношения к моей профессии, — признался он почти шепотом. — Я не смел называть мои чувства к тебе, но ты заслуживаешь того, чтобы знать правду. И у меня нет выбора, я должен сказать, что люблю тебя.
На ее личике засияла такая улыбка, которая мгновенно преобразила ее в красавицу.
— А раз мы сошлись во мнениях, то почему бы нам что-то не предпринять?
Йен Кинлок уступил судьбе и ощутил прилив счастья. Он так крепко обнял Салли, что едва не оторвал ее от пола. Да, она была женщиной миниатюрной, но каждый дюйм ее тела был источником счастья!
— Ах, Салли, любимая, ты — ты просто валлийская ведьма! Я считал, что слишком стар и мрачен, чтобы снова полюбить. Но ты ворвалась в больницу Святого Варфоломея, чтобы найти сумасшедшего хирурга, и была такая милашка, что меня подмывало обнять тебя и расцеловать А как храбро ты держалась, когда помогала мне оперировать твоего брата, хоть и побледнела, как снег в горах Шотландии. Я еще думал: какой счастливец твой брат, что завоевал такую преданность. Я только молю Бога, чтобы ты не пожалела о том, что сегодня сделала.
«Милашка?» Салли на секунду опешила: она никогда про себя не слышала такого. Ей это понравилось. Даже очень.
— Не пожалею. Может, ты и будешь думать о работе по шестнадцать часов в сутки, но на мою долю останется еще восемь. И наверное, ты не будешь спать все восемь часов?
Он расхохотался, и лицо под копной седых волос вдруг стало удивительно юным.
— Наверняка. Ведь ты не дашь мне отдохнуть. Он склонил к ней голову, и его поцелуй сначала был очень нежным, но быстро наполнился жаждой. Они очень долго стояли в проеме окна, не боясь шокировать прохожих на Харли-стрит. У Салли голова пошла кругом, и она подумала, что это вполне естественно, когда врач так умело целуется: ведь он же прекрасно знает анатомию!
Она охотно поднялась бы с ним наверх, в его комнаты, но Йен в конце концов решительно отодвинул ее от себя. Его седые волосы растрепались от прикосновений ее рук, дыхание сбилось.
— Я обещал угостить тебя обедом, девочка. А потом мы пойдем в Кромарти-Хаус, чтобы сообщить нашу новость твоему брату. Я не намерен испрашивать его согласия: если у него есть хоть крупица здравого смысла, он мне его не даст.
— Он будет счастлив сбыть меня с рук, пока я не стала старой девой. — Она захлопала ресницами, чувствуя себя легкомысленной и желанной: ведь любимый ею мужчина не скрывал, что любит ее. — Мне надо составить родословную, чтобы ты мог предъявить ее своей матери? У меня есть кое-какие респектабельные связи, и я буду получать пятьсот фунтов в год.
— У тебя такая большая рента? — спросил Йен, ведя ее к выходу. — Если бы ты раньше сказала мне, что ты — состоятельная женщина, то я бы уже давно сделал тебе предложение.
— Это я сделала тебе предложение, разве ты забыл? И не беспокойся: когда я приведу твои дела в порядок, ты будешь очень неплохо зарабатывать. В конце концов, ты ведь самый лучший хирург в Лондоне!
На ступеньках дома он остановился и провел по ее щеке тыльной стороной своей сильной ладони.
— Может быть, и не самый лучший, — проговорил он нежно с очень сильным шотландским акцентом, — но определенно самый удачливый.
Не боясь, что их кто-то может увидеть и осудить, мисс Сара Ланкастер, которая совсем недавно была чопорной гувернанткой, заставила своего жениха наклониться и крепко поцеловала его в губы.

Какое-то время Дэвиду казалось, что он живет в волшебном мире, куда не могут проникнуть обычные заботы мира реального. Почти все время они проводили с Джослин, и с каждым днем она становилась для него все более желанной. После посещения Аптекарского сада они стали регулярно совершать экспедиции в различные уголки предместий Лондона. Однако в свет вместе не выезжали. Так было проще: не надо никому объяснять свои отношения.
Джослин была чудесной спутницей — за исключением тех редких моментов, когда он не мог скрыть своего влечения к ней. В таких случаях она сразу же замыкалась в себе. Она избегала даже самых незначительных физических контактов, например, поданной руки — когда он пытался помочь ей выбраться из экипажа. Возможно, Джослин чувствовала, что Дэвида влечет к ней, во всяком случае, она старалась держать его на расстоянии.
День проходил за днем, и в середине августа Дэвид начал сомневаться в том, удастся ли ему удержать Джослин. Вскоре аристократы вернутся в Лондон, и тогда она, конечно же, подаст иск о признании их брака недействительным. Дэвид чувствовал: если к этому моменту она не изменит свое решение,