Завещание отца Джослин было простым и ясным: если дочь к двадцати пяти годам не вступит в брак, то лишится наследства. В порыве отчаяния девушка решается заключить сделку — стать женой Дэвида Ланкастера, которому, как уверены все вокруг, недолго осталось жить. Однако у судьбы свои капризы, и любовь к Джослин, с первого взгляда вспыхнувшая в душе Дэвида, совершает истинное чудо — вырывает его из когтей смерти. И теперь он намерен любой ценой завоевать сердце женщины, без которой не мыслит своего существования.Удастся ли его великой любви совершить и это чудо?..
Авторы: Патни Мэри Джо
когда осознал, что делает. Проклятие: он забыл обо всем, кроме одной потребности — погрузиться в нее! Секунду он балансировал на краю: жар крови боролся с разумом и благими намерениями.
Победил разум. Тело Джослин жаждет его ласки, но он еще не завоевал ее мысли и сердце. Обольстив ее, он получит секунды наслаждения, но рискует потерять ее доверие.
Дэвид со стоном перекатился на спину. Его тело было так переполнено желанием, что он едва смог прохрипеть в ответ:
— Мое самообладание небезгранично. Надо остановиться. Крепко переплетя свои пальцы с его пальцами, она через силу прошептала:
— Ты хочешь свести меня с ума?
Ее голос срывался от смеха и неутоленной страсти.
— Себя я определенно свожу с ума, тут все ясно. Он повернул голову, и они оказались лицом к лицу. Заглянув в ее горящие страстью глаза, он почувствовал прилив нежности. С каждым днем они становятся все ближе и ближе, а это значит, что теперь и сойти с ума ему не страшно.
Джослин с иронией размышляла: если Дэвид доставил перед собой цель довести ее до безумия, то он близок к ее достижению. Последующие дни внешне были спокойными и ровными, но под их гладью бушевала гроза! Она страстно рвалась к нему, он присутствовал во всех ее помыслах, вновь и вновь она переживала те минуты блаженства, которые уже испытала с ним. Страсть оказалась очень опасной штукой. Джослин впервые стала понимать, почему в средневековье женщины, боясь снедавшей их страсти, уходили от светской жизни в монастырь.
Однако она не была создана для жизни в монастырских стенах, да это и не совсем подходящее место для современной англичанки, особенно мечтающей о детях. Надо полагать, ее реакция на ласки Дэвида вызвана во многом новизной ощущений. И конечно, тем, что он очень ей симпатичен:.:
Всякий раз, когда ее мысли доходили до этого предела, она начинала представлять себе, как лежит в его объятиях, как он ласкает ее, и ей стоило неимоверных усилий вернуться к повседневным делам, в которых у нее не было недостатка. Обновление дома и прислуги требовало немалых усилий.
Трудолюбивые уборщицы за несколько дней уничтожили копившуюся годами грязь. Несколько человек пополнили штат постоянной прислуги. Хью Морган вернулся на два дня раньше, чем его ожидали. Судя по выражению лица Мари, причиной его досрочного приезда была она. Джослин немедленно загрузила молодого слугу работой.
Обветшалая мебель отправлялась на чердак, откуда извлекли мастерской работы прекрасно сохранившиеся вещи времен деда Дэвида. Эту мебель чистили и ремонтировали. Несколько предметов нуждались в новой обивке, но одна из деревенских женщин весьма умело владела иглой, и комплект неиспользованных парчовых драпри превратился в ее руках в чехлы на кресла и диван.
Помимо мебели и занавесей, Джослин обнаружила великолепные персидские ковры, которые по какой-то непонятной причине были свернуты в рулоны и убраны на чердак. Благодаря множеству давно высохших и превратившихся в пыль лавандовых веточек ковры остались в целости и сохранности и теперь еще поражали своей красотой. Соединив их с реставрированной мебелью и лучшими занавесями, Джослин добилась того, что центральные комнаты выглядели теперь обжитыми и ухоженными. На полное преображение дома должны уйти годы, но и в короткий срок было сделано очень много, и она получала огромное удовольствие от этого.
Единственным развлечением Джослин были утренние верховые прогулки с Дэвидом. Вместе они обследовали поля и аллеи Уэстхольма. Однако пикников под яблонями больше не устраивали. Ей и без того трудно было сосредоточиться на делах.
И тем не менее она с удовольствием принимала его поцелуи при каждой их встрече.
В начале второй недели пребывания Джослин в Уэстхольме их ставшее традиционным утреннее совещание о делах дворецкий прервал характерным покашливанием. Успев изучить манеры Стреттона, Джослин поняла, что он хочет сказать ей что-то важное, и, подавив раздражение, спросила:
— В чем дело Стреттон?
— Леди Престон, мне пришло в голову, что поскольку вы женаты совсем недавно и все такое прочее, то можете и не знать, что завтра у его милости день рождения…
Она в негодовании отбросила свой карандаш.
— О, и этот негодник даже не упомянул об этом! А сам смел укорять меня за то, что я не сказала ему о своем дне рождения! Так, значит, двадцать седьмое августа. Мне стыдно признаться, но я ведь точно не знаю, сколько ему лет. Мне всегда казалось, что это не важно.
Естественно: ведь она выходила замуж за человека без будущего!
— Ему исполнится тридцать два, миледи. Когда
