Угол белой стены

отставив в сторону мизинец, и, отчаянно жестикулируя другой рукой, визгливо говорил:
— Чума за нее на что хочешь пойдет, гражданин начальник. Он и на мокрое дело пойдет. Он сам говорил. С места мне не сойти! Вам лепить не буду. Частую правду говорю, гражданин начальник. Кого хочешь спроси: Кат от фонаря не лепит. Кат правду любит. Кого хочешь спроси. Что мне Чума? Плюнул и растер! Вот он мне что.
«Все люди тебе так-то, — подумал Вальков. — Всех продашь до единого в случае чего». И насмешливо спросил:
— Одна, значит, правда тебе дорога?
— Точно! — воскликнул Кат, не замечая насмешки. — С места не сойти! Кат от фонаря не лепит! Кат…
— Погоди, — оборвал его Вальков. — А давно он этим занимается?
— Да как вышел. Считай, с осени. Он теперь за нее кого хочешь порешит.
— И ты эту заразу у него вчера видел? — досадливо спросил Вальков. — Сам видел?
— С места не сойти!
— Может, у него где в заначке она была?
— Ни-ни! Так и сказал: «Свежую вчера получил». И рожа такая была, точно авто по лотерее выиграл.
«Вчера, — подумал Вальков. — Как раз сходится. На этот раз не врет, кажется, подлец».
— Я, гражданин начальник, так скажу, — вдохновенно продолжал между тем Кат. — Чума ради этого уже пошел на мокрое дело! Печенкой чую! Он и мать родную зарежет, если что. Я могу фактически это доказать, если отпустите. Я потом сам вернусь. С места не сойти! Мне правда пуще свободы, пуще жизни дорога! Докажу, а тогда стреляйте меня, пожалуйста!
Он неожиданно всхлипнул и вытер глаза грязной, с черными ногтями рукой.
Вальков брезгливо поморщился. «Водится же такая мразь на земле, — подумал он. — Ведь водится же».
Разговор можно было кончать. Ничего такого, чего бы не знал Вальков о Чуприне, этот Кат не сообщил. Кроме одного. И это обстоятельство осветило новым светом трагедию, которая произошла два дня назад на Цветочной улице.
Оказывается, Чуприн стал курить наркотик и уже отравлен им и ради него действительно мог пойти на любое преступление, это Вальков и сам понимал. А ведь в кармане Гусева…
Да, надо брать Чуприна, решил Вальков, немедленно брать. Пока у него не кончилась эта зараза, пока он не пошел ради нее на новое преступление.
Как только увезли хнычущего, упиравшегося Ката, Вальков сказал Лерову и Ибадову:
— А ну, ребята, в машину — и за Чуприным. Быстро! А то он нам вот-вот еще какой-нибудь номер устроит. И обыск по всей форме. Санкцию прокурор уже дал. Вот она. Так что быстро. Ты, Гоша, старший.
— А что этот дал? — спросил Леров, кивнув в сторону двери.
— Потом. Все потом, — резко ответил Вальков.
И его молодые помощники поняли, что сложное дело, которым они занимались, подходит к концу и, как всегда в таких случаях, обстановка накаляется и требует мгновенных решений и действий. И еще подумали, что взять Чуприна будет не просто и то, что Вальков отправляет на это сложное задание их одних, означает особое доверие, обмануть которое нельзя.
Оба молча вышли из кабинета.
А Вальков в который уже раз стал просматривать материалы дела, готовясь к новому, главному допросу.
Но мысли его были сейчас там, на Цветочной. Он уже не раз успел пройти по этой глухой короткой улице, от забора стройки, перегораживавшего ее с одного конца, до небольшой суетливой площади. Он помнил широко распахнутые ворота проходного двора и маленькую часовую мастерскую, притулившуюся возле них, и как будто вновь видел сиротливо стоявшую там машину Гусева, еле различимую в темноте, с зажженными подфарниками и слепо глядящими фарами, в которых отражались огоньки снующих вдали, на площади, машин.
Вальков перебирал одну бумагу за другой в толстой папке, лежащей перед ним. Вот и фотографии места происшествия, вот машина Гусева, за ней видны те вороха и мастерская, вот общий вид этой погруженной во тьму улицы в мгновенной вспышке блица, вот и убитый Гусев с опрокинутой назад головой. Сейчас привезут его убийцу…
Прошло, однако, не меньше двух часов, прежде чем Леров снова появился в кабинете Валькова. На круглом румяном его лице отражалось такое смущение, что Вальков даже встревожился.
— Привезли? — спросил он.
Леров растерянно развел руками:
— Ну, знаете, Алексей Макарович. Я даже не знаю, как сказать. Привезли, конечно. Но вы помните его фотографии?
— Еще бы.
— Такой лоб, да? Косая сажень в плечах. Так вы его сейчас не узнаете.
Вальков удивленно посмотрел на него.
А Леров уже открыл дверь и крикнул в коридор:
— Мурат, давай его сюда.
Ибадов ввел Чуприна.
При взгляде на задержанного Вальков с удивлением приподнял очки и горестно вздохнул. Да, конечно, перед ним стоял убийца,