Угол белой стены

поднялся на ноги и стал отряхивать колени, Мария Федоровна отдала новый приказ:
— Завтра утречком забежишь в мою аптеку. Ну где работала. Помнишь небось?
— Конечно, Машенька, а как же?
— То-то. Спросишь Нинель Даниловну. Только гляди у меня. Убью, если что. Я теперь нервная стала.
— Ну что ты, Машенька, как можно? — слабо возмутился Глумов, опускаясь на стул.
— Так и можно. Скажешь, что от меня. Покажи ей коробок, пусть определит. Если что — знакомый, мол, дал. И все. Про чемодан ни слова, понял? И домой. А потом я решу, чего дальше.
— Понял, Машенька, понял. Все сделаю, как велишь.
«Дура ты темная, — с презрением подумал он. — Разве так коммерческие дела делают? Уж я-то знаю, как надо». Тем не менее в аптеку Глумов решил зайти: «Нинель — это интересно. Нинель…»
Утром вертлявая его фигурка уже появилась у аптечного прилавка за высокой стеклянной витриной. Работавшая там девушка в белом халатике, выслушав его просьбу, приоткрыла дверь за своей спиной и крикнула:
— Нинель Даниловна, к вам пришли!
Через минуту к Глумову вышла, точнее даже выплыла, высокая, статная женщина в белом халате, с густо подведенными глазами на румяном лице и высоко взбитыми ярко-рыжими волосами, на которых чудом держалась беленькая крахмальная шапочка.
Глумов застыл от восхищения. Как большинство маленьких мужчин, он любил именно таких женщин, крупных и представительных. Но, боже мой, тут была еще и ослепительная красота вдобавок. «Ах, если бы…» — мелькнула у него в голове.
— Можно вас на одну минуточку? — проникновенно сказал он и, понизив голос, добавил: — Хотелось бы поговорить с вами тет-а-тет.
— Пожалуйста, — с ленивым достоинством произнесла Нинель Даниловна.
Они отошли к стеклянной витрине.
— Прежде всего разрешите представиться. Глумов Василий Евдокимович. — Он поклонился, слегка шаркнув ножкой.
— Очень приятно, — насмешливо ответила Нинель Даниловна, сверху вниз поглядывая на неожиданного посетителя. — Что скажете?
— Вы должны знать мою… — Глумов слегка замялся, — бывшую супругу Марию Федоровну.
— Ах, да, да, — слегка оживилась Нинель Даниловна, двумя руками поправляя шапочку на волосах.
Видимо, это имя вызвало у нее какие-то приятные воспоминания.
— Так вот, — продолжал Глумов, не спуская глаз со своей собеседницы, — мы… то есть я… хотели бы у вас, так сказать, проконсультироваться. — Он торопливо до стал из кармана заветный коробок и протянул его Нинель Даниловне. — Что бы это могло быть, как вы полагаете?
Та цепким движением выхватила у него коробок, открыла его и вдруг, раскрасневшись, почти с испугом взглянула на Глумова:
— Откуда это у вас?!
— Э-э… весьма случайно, — смешался Глумов. — Но что же это такое, разрешите узнать? Ибо это нам… вернее, нас… как бы выразиться?… Весьма, знаете…
Пока он выкарабкивался из этой словесной каши, Нинель Даниловна уже овладела собой и обворожительно улыбнулась.
— Ах, милый… Василий Евдокимович. — Она с трудом вспомнила его имя. — Это лекарство, дорогой мой, простое лекарство.
— Простое?…
Лицо Глумова вытянулось.
— Ну, как вам сказать? Не совсем, конечно, простое. Это…
Нинель Даниловна произнесла какое-то длинное латинское название.
— Видите ли… — запинаясь, проговорил Глумов, — у нас этого лекарства… некоторый избыток. И мы… и я бы хотел… так сказать…
— Ах, боже мой, — перебила его Нинель Даниловна. — Я с удовольствием помогу вам от него избавиться. Дело в том, что из него приготовляют… — Она произнесла по-латыни еще более длинное название. — Вот это уже весьма ценный препарат. Сколько у вас его? — Она бросила взгляд на коробок.
— У нас… э-э-э… многовато, — неуверенно сказал Глумов.
Нинель Даниловна придвинулась к нему и, обдавая его лицо своим жарким дыханием, прошептала.
— Принесите мне все. Я вам хорошо уплачу. Очень хорошо. — Она плутовски и многозначительно посмотрела на него своими подведенными глазами. — Приходите ко мне домой. Сегодня вечером. Попозже. Ну, скажем, часов в десять. Сможете? Вы не пожалеете. — И погрозила розовым наманикюренным пальцем с тяжелым кольцом. — Только это дико между нами. Я буду ждать.
Глумов почувствовал, как у него медленно закружилась голова и на секунду сперло дыхание.
— Конечно, — пролепетал он. — Я… я буду счастлив. И непременно приду. И… и все принесу.
— Тогда запишите адрес.
Нинель Даниловна внимательно проследила, чтобы дрожащая рука ее нового знакомого правильно вывела на клочке бумаги название улицы, номер дома и квартиры. Это было весьма предусмотрительно, ибо номер дома