Книга Аркадия Адамова состоит из двух повестей: «… Со многими неизвестными» и продолжением ее «Угол белой стены». В них рассказывается о деятельности оперативных сотрудников милиции, расследующих запутанное и опасное преступление.
Авторы: Адамов Аркадий Григорьевич
— Ну, зрение у вас, — улыбнулся Сергей. — Молодые позавидуют.
— Хорошее зрение. Все вижу.
— Больше Ничего вы на этой машине не заметили?
— Больше?… — Сайыпов задумчиво потеребил реденькую бородку.
А Сергей вдруг поймал на себе напряженный, испытующий взгляд Валькова.
— Было еще, — сказал Сайыпов. — Фары были! — Он растопырил пальцы обеих рук и ткнул ими низко перед собой. — Протидотуманные фары были.
— Все, ака, — сказал с облегчением Сергей и поднялся. — Спасибо вам. Не будем мешать. Свадьба — большое дело.
— Очень, — согласился Сайыпов. — Рождение, свадьба и смерть — три больших дела.
Он проводил гостей до машины.
Когда она тронулась, Сергей закурил и повернулся к Валькову:
— Вот что я тебе скажу, Алексей Макарович. Чуприн убийства не совершал. Я тебе это докажу.
На этот раз в кабинете Нуриманова их было трое: Нуриманов, Коршунов и Вальков.
— Никакое не совещание, — предупредил Нуриманов. — Совещание будет потом. А сейчас рабочий разговор. Давайте, Сергей Павлович.
Сказал он это, как всегда, невозмутимо, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Но Вальков, хорошо, изучивший своего начальника, по мельчайшим, почти неприметным признакам безошибочно уловил, как тот обеспокоен и насторожен.
Да и сам Вальков был не на шутку встревожен. Неужели Коршунов прав? Тревога за проделанную работу впервые появилась у Валькова сразу, как только обнаружилась та записка с адресом Семенова. Это была неясная тревога, тревога вообще. Никаких конкретных фактов тогда еще не было. Вальков лишь понимал, что записка выявила очевидные недоработки по делу. Но потом… кое-что появилось. Да, да. Сергей кое-что выкопал. Вчерашний разговор его с Сайыповым ясно показал это. Вальков заметил все и, кажется, все понял. То есть, конечно, не все, но главное. И это главное заключалось в том, что недоработки обернулись ошибкой, и, возможно, крупной ошибкой. Сергей ухватился за важную деталь. Вальков ее уже видел! И все же…
Между тем Сергей раскрыл свой блокнот, придвинул поближе пухлую папку с делом Чуприна и незаметно вздохнул. На смуглом его лице явственно проступил вдруг давний шрам поперек щеки. Сергей нахмурился и провел рукой по густым темным волосам с чуть заметными сединками на висках.
«Волнуется», — отметил про себя Вальков.
— Значит, так, — произнес Сергей. — Что меня убеждает в невиновности Чуприна, хотя он и признался на последнем допросе. Меня убеждают три момента. Первый заключается в следующем. Вот Гусев привез Чуприна на Цветочную, подъехал к воротам, остановился, выключил счетчик. Чуприну следовало рассчитаться и выходить. В этот момент он и должен был ударить Гусева. Так?
— Да, так, — согласился Вальков.
Нуриманов молча кивнул.
— Нет, не так, — покачал головой Сергей. — Оказывается, не так. Давайте разберемся. Вот протокол осмотра места происшествия. — Он достал из папки бумагу и положил, перед собой. — Гусев не просто выключил счетчик, он еще и сбросил набитую сумму. Значит, Чуприн расплатился? Зачем, если он собирался убить Гусева?
— Я тоже заметил, — возразил Вальков. — И таксисты часто сразу сбрасывают сумму, назвав ее пассажиру.
— Допустим, — охотно согласился Сергей. — Хотя в такой ситуации, когда он везет поздно вечером подозрительного парня, осторожность требовала не спешить сбрасывать счетчик. Но допустим. И пойдем дальше. В машинe, пока они ехали на Цветочную, Чуприн, как он мне сказал, смотрел все время вперед и заодно любовался «классной девчонкой», налепленной Гусевым рядом с приборной доской. В машине было темно, фотографию можно было рассмотреть только с близкого расстояния. Значит, Чуприн сидел рядом с Гусевым. А удар был нанесен сзади, почти в затылок.
— Он мог сидеть и сзади, облокотившись на спинку переднего сиденья, — снова возразил Вальков, про себя удивляясь странной легковесности доводов Коршунова.
— Что ж, и это можно было бы допустить, — все так же охотно согласился Сергей и, помедлив, добавил: — Если бы не еще одно странное обстоятельство. Взгляните-ка.
Он достал из папки фотографию. На темной улице возле ворот проходного двора одиноко стояла машина Гусева с зажженными подфарниками.
— Как вы думаете, — спросил Сергей, передавая фотографию Валькову, — в какую сторону смотрят ее фары, в сторону площади или в сторону забора стройки?
Вальков даже не взглянул на снимок. Он сразу вспомнил тот вечер, когда они приехали на окутанную
