Угол белой стены

заходил и не заезжал. Больших стоянок у него не было. И холостяка тоже. А насчет «час за часом», — Вальков вздохнул, — этого не удалось. Мы зафиксировали только его приезд утром в аэропорт. Что было до этого, не знаем. А до этого он мог все кому-то объявить. Хотя бы тому же Рожкову. Тогда тот и решил его убрать. Следуя чьему-то приказу, конечно.
— Нет, — покачал головой Сергей. — С Рожковым он не встречался. Иначе тому не удалось бы потом целый день следить за ним на синей «Волге». Гусев встретился с кем-то другим. Повтори-ка, кто его видел у аэропорта?
— Видел Туляков. Видел Волков. Все его друзья, таксисты. Видела, наконец, та женщина с мальчиком, которых он посадил.
— А что они видели, эти люди?
— Что? Ну, Туляков видел, как Гусев женщину с мальчиком посадил, как за ним Волков отъехал. Волков видел, как Гусев к аэропорту подъехал, как вышел из машины, увидел знакомого, потом как женщину ту на улицу Строителей вез и высадил там.
— Та-ак. Что же это за знакомый был? — спросил Сергей.
Вальков вздохнул:
— Установить не удалось. Волков его самого даже не видел. Тот в машине сидел.
— В какой машине?
— Красный «Москвич», четыреста восьмой.
Сергей насторожился. Опять красный «Москвич»! Значит, это был Юсуф? Все же Юсуф? Да, скорей всего, именно ему объявил Гусев, что «завязывает», Значит, он имел какие-то дела с этой шайкой? Как же попал к ним такой парень, как Гусев? Ведь хороший парень был. И имел друга Карима. И Карим же ездил с Рожковым в Борек. Это, конечно, один и тот же человек. Не он ли затянул Гусева в шайку? И еще Гусев был влюблен в какую-то. Дину, а та, оказывается, любила другого. Вернее, любит. Она-то ведь жива, и тот человек тоже. А Рожков на последнем допросе сказал, когда Сергей изобличил его в убийстве Гусева: «Бабу не поделили». С ходу придумал или проговорился? Не в него ли влюблена, эта Дина? Но в любом случае, если он ее знает, то ее знает и Юсуф. И она их знает.
— О чем думаешь? — спросил Нуриманов.
— Думаю я вот о чем…
Сергей неторопливо, последовательно, сам словно заново все обдумывая и взвешивая, передал ход своих мыслей.
— Да, — согласился Нуриманов. — Верно думаешь. И этот Юсуф очень активная фигура. Не он ли и Борисов, а?
— И не он ли выписывает «Правду Востока» в дом четырнадцать? — добавил Вальков.
— Все может быть, — сказал Сергей. — Надо узнать, как там твои хлопцы работают, каждый по своей линии. А что слышно по линии ГАИ?
— Работают. Выявили первые семнадцать красных «Москвичей». Проверяем владельцев. Пока ничего нет.
— Так-ак. Ну, пошли, потолкуем с твоими хлопцами.
— Давайте, — согласился Нуриманов.
Вальков и Сергей вышли из кабинета.
В коридоре Сергей негромко сказал:
— Обрати внимание, Алексей Макарович. Судя по их записке, произошла утечка информации. А ею здесь, в Ташкенте, обладают только… раз, два, три, четыре, пять человек.
Вальков потер свой высокий, с залысинами лоб и устало прищурился. Он прекрасно понял, кого перечислил Сергей и, помолчав, сдержанно сказал:
— Значит, утечка идет не из Ташкента.
— Тогда из Борска, больше неоткуда. Но там Лобанов.
— Там не один Лобанов.
— Тоже верно, — задумчиво согласился Сергей. — Надо будет ему позвонить. Пусть кое-кого проверит.
В кабинете Валькова они застали Лерова и Ибадова. Молодые сотрудники о чем-то оживленно спорили, но при виде входящего начальства тут же умолкли и поднялись СО своих мест.
— Ну что ж, давайте займемся, — сказал Вальков, усаживаясь к столу и по привычке доставая из верхнего кармана пиджака свои очки. — Докладывайте, кто чего откопал. Ну, давай ты, Мурат.
— У меня Борисов, — недовольно сообщил Ибадов. — Николай Борисов. В Ташкенте их, оказывается, четыреста семнадцать. Это просто ужас, понимаете! Кто из них получил до востребования письмо из Борска, на главном почтампе установить никак нельзя. Нет там такого учета. Я спрашивал. Предъявил паспорт, отдали ему письмо — И все. Следов не остается. Если бы еще заказное было. Тогда распишись, пожалуйста. А так… — Он вдруг лукаво усмехнулся, блеснув черными узкими глазами. — Я опыт сделал, пожалуйста. Взял у соседа паспорт. Старик, понимаете, в очках. И русский. Прихожу на почтамт, сую, пожалуйста, этот паспорт в окошечко, спрашиваю: «Есть письмо?» Девушка на меня даже не посмотрела. Перебрала все письма на букву «эс» — Смирнов его фамилия, соседа, — паспорт вернула, говорит: «Нет вам ничего». Вот, пожалуйста, бдительность. «А Борисову, — говорю, — есть? Товарищ просил узнать». Тоже посмотрела. «Нет», — говорит. Ну и вот, пожалуйста. — Ибадов сокрушенно вздохнул: — Остается четыреста семнадцать