Угол белой стены

Но если он приехал в гости, то был бы в какой-то семье или у друзей; тут случайным, а тем более преступным связям возникнуть трудно. А вот если он приехал поступать в институт, один, в чужой город, тут все может произойти. Сколько таких случаев он, Сергей, знает! Куда же приехал Алек: в Москву или в Борек? Где его путь вдруг пересекся с путем того, главного, самого опасного, человека? И на что Алека поддели, на какой крючок? Вот тут, пожалуй, очень к месту будет «красивая женщина», ну и «глупая гордость», конечно.
Да, опять перед Сергеем человеческая трагедия, опять чья-то измятая, исковерканная судьба! И снова тот знакомый уже случай, когда надо бороться не столько против, сколько за человека. А за этого паренька стоит бороться, даже с ним самим.
— Да ты слышишь меня? — обратился к нему Лобанов.
— Что ты говоришь? — откликнулся Сергей.
— Я говорю: ты еще компота хочешь?
— Нет, нет, пошли.
Выйдя из столовой, они закурили и медленно стали подниматься по лестнице.
— Мне тут пришла в голову одна мысль, — сказал Лобанов. — По-моему, перспективная. Вот этот самый чемодан, за которым пришел Алек… И те двое с чемоданом на вокзале… Так?…
— Пожалуй. А дальше? — поинтересовался Сергей.
— А дальше вот что получается. Семенов, которого опознал Колосков, следил от вокзала за теми двумя. А потом Алек приходит к нему за чемоданом. Ерунда?
— М-да. Непонятно.
— Так, может, это не Семенов следил? Может, Колосков ошибся?
— Во всяком случае, опознал он его потом нетвердо. Там, на рынке. А вот на вокзале… Иначе бы они за ним не пошли.
— Вот именно — «они»!
— Да, это интересно. Причем два вопроса бы ему по ставить, — мечтательно произнес Сергей.
— А какой второй?
— Алек… Еще бы раз убедиться, что он был на вокзале.
— Стой, стой. Тех двоих с чемоданами встречали высокий парень и девушка в беличьей шубке. Так?
— Это говорит Колосков. А их видел еще и тот толстяк. Тем более что парень был в длинном черном пальто и в шляпе; А Алек…
— Ну! — с упреком произнес Лобанов.
— Да, конечно, — согласился Сергей. — Вот именно поэтому.
Они здорово научились понимать друг друга, эти старые друзья по МУРу.
Сергей вздохнул:
— Эх, ходим мы рядом с чем-то, но никак не ухватим.
— Значит, я этим толстяком займусь, — заключил Лобанов. — Как-то мы его упустили.
— Обязательно. А я пока переговорю с Москвой. И еще раз потолкую с Алеком. Перспективный парень. — Сергей подмигнул.
Они расстались на лестнице.
Сергей зашел к себе в кабинет, и, словно только и дожидаясь его возвращения, немедленно зазвонил телефон. Сергей снял трубку.
— Товарищ подполковник, — услыхал он голос дежурного. — К вам тут пришел один гражданин. Разрешите пропустить?
— Ко мне?
— Так точно. Называет вашу фамилию.
— А его фамилия как?
— Федоров.
— Гм. Не знаю такого. Ну пропустите.
— Слушаюсь.
Федоров, Федоров… Знакомая как будто фамилия. Где он ее слышал? За эти дни промелькнуло столько фамилий, столько прошло людей! Федоров… Определенно, кто-то называл ему эту фамилию… А-а, вспомнил! Ох, уж этот Урманский! Неужели это он его прислал? Все-таки нахальный парень. И старик тоже хорош… Нашли способ звать в гости.
Сергей рассердился. И когда в дверь постучали, он недовольно и строго крикнул:
— Войд-ите!
Огромный человек в полушубке и валенках неуклюже, боком зашел в кабинет, скомкав шапку в руке. Седые потные волосы беспорядочно топорщились во все стороны и, небрежно зачесанные назад, открывали широкий, изрезанный глубокими морщинами лоб. Круглое усатое лицо раскраснелось от ветра. Человек нерешительно остановился у порога, закрывая своей мощной фигурой чуть не всю дверь.
«Ого, — с невольным восхищением подумал Сергей, — вот это да. Такой в войну мог, конечно, дел наделать и героем стать». Только какое-то чрезмерное его смущение, почти робость не позволяли представить себе ратные подвиги этого человека.
— Проходите, товарищ Федоров, садитесь, — пригласил Сергей.
Старик оторвался наконец от двери и тяжело, вперевалку, приблизился к столу. Стул под ним угрожающе заскрипел. Только сейчас Сергей заметил, что в заскорузлой, широченной руке его зажат паспорт, казавшийся непривычно маленьким.
Положив шапку на колени, Федоров вынул полосатый платок, вытер потную красную шею и, кашлянув, сипло произнес:
— Вот паспорт… Может… того… понадобится…
Он осторожно, даже будто опасливо, положил паспорт на стол.
Сергей все яснее ощущал, что далеко неспроста пришел к нему этот огромный человек, что не пустяковая просьба