Угол белой стены

его все тем же добродушным, почти дружеским тоном, словно ему доставляли несказанное удовольствие эта встреча и знакомство с Трофимовым.
— Так… — хмуро ответил парень, глядя в сторону.
— А родители где живут?
— В Самарканде…
— Ага. Ну, ладно. О них потом. — Лобанов сделал паузу и внимательно посмотрел на парня. — Сначала о вас. Будете рассказывать… Борис Алексеевич?
— Что рассказывать-то? — грубовато спросил парень, по-прежнему глядя в сторону.
— Зачем, например, пожаловали к нам?
— Вот. — Он кивнул на чемодан. — Его привез.
— Кому?
— А этому… Петру Даниловичу.
— От кого?
— Не знаю… — И вдруг, всем телом повернувшись к Лобанову, он с неожиданной горячностью повторил: — Убейте, не знаю!
Это прозвучало так искренне, что Лобанов удивленно спросил:
— То есть как не знаете? С неба он на вас упал, чемодан этот?
— Не. Он под кроватью у меня лежал. И еще билет, деньги. И записка. Хозяйка говорит, человек какой-то принес. Ну я и поехал.
— Так не бывает, Боря, — покачал головой Лобанов. — Ни с того ни с сего, выходит, принес?
— Зачем? Я знал, что принесут. Как было-то…
Парень уже не казался угрюмым и неразговорчивым. Он все больше волновался, нервно теребил край пиджака и с испугом: смотрел на Лобанова.
— Мы же вчетвером живем. А месяц назад Валька на три дня уехал, мать у него заболела. Ну, койка вроде свободная. Вот один и попросился переночевать. Хозяйка пустила. Юсуф его звали. Угощал нас, чай пили. Потом ребята в кино пошли. А я остался. Хвост у меня по технологии. Он вдруг и говорит: «Хочешь заработать?» «А кто, — говорю, — не хочет?» У меня положение хреновое. Ребятам хоть по десятке, а то и по две из дому пришлют. А мне… — Он запнулся. — Пьет отец-то. А у матери еще двое. Хозяйка и так уж, когда берет с меня, когда нет. Вот я где могу и подрабатываю. А тут Юсуф подвернулся. Принесут, говорит, тебе чемодан. Ну и объясняет все.
— Так он, наверное, и принес?
— Не. Я тоже так думал. А хозяйка говорит — другой.
— Это который с тобой потом в поезде ехал, чемодан из руки выбил?
— Наверное, он. Я его не спрашивал. Он ко мне только на вокзале подошел, перед самой посадкой. Сказал: «Приедем, смотри за мной. Я тебе этого Петра Даниловича незаметно укажу. Ему чемодан и отдашь».
— Кто же он такой, этот парень? — как можно спокойнее, почти безразлично спросил Лобанов.
— Да говорю ж, не знаю. Ну, убейте, не знаю. Мы даже в разных вагонах ехали, как чужие.
— Допустим. Но в какое дело ты влезаешь, это ты понимал? — спросил Лобанов. — Знал, что в чемодане везешь?
— Не, — с заметным облегчением ответил парень. — А зачем? Лучше не знать. Мне-то какое дело?
Он косил глаза на стоявший возле стола чемодан.
— Незнание от ответственности не освобождает, — строго произнес Лобанов. — Имей в виду.
Парень недоверчиво взглянул на него, в глазах мелькнул испуг.
— Нуда?
— То-то и оно. А что в нем, сейчас узнаешь.
Лобанов поднял чемодан, положил на стол и проверил замки. Чемодан был заперт.
Пока ходили за инструментом и понятыми — надо было пригласить двух посторонних граждан присутствовать при вскрытии чемодана, — парень сидел молча, уставившись в пол, на скулах и шее у нега проступили красные пятна. Вид у него был подавленный и растерянный.
Лобанов откинулся на спинку кресла и тоже молчал, нетерпеливо поглядывая на дверь. Ему уже было ясно, что парень не врет, он, конечно, случайно попал в эту историю и ничего не знает. Его использовали «втемную». И: все дело, вместо того, чтобы хоть немного проясниться, еще, больше усложнялось. Что и говорить, хитро обвел его этот Юсуф. Впрочем, имя скорее всего вымышленное. Это мог быть тот же Борисов, вернее, тот, кто выдавал себя за Борисова.
Беспокоило и молчание телефона. Вернее, телефон время от времени звонил: Но это были совсем не те звонки, которых ждал Лобанов. Значит, преступник пока не пойман. А ведь он скрывается где-то в городе и не появился ни на вокзале, ни в аэропорту, ни на одном из шоссе — там просматривают все машины. И он не шатается по улицам, не сидит в подъездах, и в ресторан он тоже не заходил, и в, кафе, ив кинотеатр. Ведь о нем уже знают каждый работник милиции, многие дружинники. Значит, он скрывается, где-то скрывается, у кого-то…
Лобанов с беспокойством покосился на телефон и незаметно вздохнул.
Поиск, снова поиск, казалось бы, знакомый, привычный, в деталях уже разработанный, и все-таки при этом неизменные волнения, выматывающее, тревожное ожидание и… сюрпризы, всякие сюрпризы, сколько их уже было…
В этот момент в кабинет вошел Храмов, посторонился и пропустил какого-то старика