Угол падения

Машина проехала мимо: шикарная машина, и сидит в ней какой-то лысый хрен, а он, Павел Сергеев, смотрелся бы гораздо лучше. Квартира, в которой живет подруга приятеля, — крутая хата. Он, Павел Сергеев, лучше вписался бы в роскошный интерьер. И дорогие теннисные корты только и ждут легких Пашиных шагов на упругом покрытии. Ждут именно его дорогие магазины, и швейцары в фешенебельных дорогих ресторанах должны улыбаться ему приветливее, чем кому-либо еще. Красивая жизнь, для которой родился на свет он, не имела права лелеять другого. И Паша страдал оттого, что она отторгала его, как инородное тело, случайно попавшее в здоровый организм. Зависть бесконечна, как всякое зло, ибо то, что имеешь ты, кажется незначительным по сравнению с тем, что имеют другие. Чужой кусок всегда слаще, чужая постель мягче, а чужая жена желаннее прочих женщин. Но неглупому Паше Сергееву не хватало ума понять столь простую истину и наступить на горло собственным бессмысленным терзаниям. Он поджаривался на медленном огне самоистязаний, залезал в долги. Ему давали, ибо созданный Пашей имидж служил надежной гарантией возврата. Он занимал у одних знакомых, чтобы отдать другим, потом перезанимал у тех, кому только что отдал, и в итоге очутился в кругу одних только кредиторов. И естественно, самым главным и среди них был начальник и друг Александр Серебряков.
Самое гнусное, что тот его быстро раскусил и не упускал случая лягнуть в больное место. Сначала Александр давал деньги легко и отмахиваясь: какие, мол, с друзей проценты. Тем более, что начинали они вместе, и Паша поначалу вложился в фирму из собственной наличности. Но потом его траты быстро превысили финансовые возможности, и деньги свои он постепенно изъял из оборота. Серебрякову на руку было стать единоличным хозяином фирмы, чутье у него было как у собаки, и будущие огромные доходы он прочувствовал задолго до их появления. Спустя некоторое время школьный друг понял, что Паша — это прорва. И стал брать с него немалые проценты. Паша было дернулся туда-сюда, пробовал стать в позу, но его рейтинг у остальных приятелей уже стал резко снижаться. Через несколько лет Серебряков прочно держал его за жабры. Уйти на другую, более доходную работу Сергеев не мог, требовать дополнительных доходов тоже. Серебряков четко знал, сколько надо давать, чтобы не переплачивать, но и не пережимать. Так тянулось довольно долго, но в последнее время произошли события, которые грозили круто изменить Пашину жизнь в худшую сторону.
Во-первых, Нора попросила новую шубу: — Ты же не хочешь, чтобы рядом с тобой шла облезлая выдра.
До выдры ей. было так же далеко, как до поездки в битком набитой электричке в восемь часов утра. Но заявка была сделана, а Нора прекрасно умела добиваться своего. Паше она, правда, начинала уже надоедать, тем более что в постели от нее не было никакого толка: ляжет, примет дурацкую позу и тянет сладким голоском: «Я красивая?»
Под ним Нора вообще лежала, закрыв глаза и переживая только из-за помятой прически. Как-то он сломал ей ноготь и испортил себе все удовольствие. Визгу было — как по безвременно ушедшему родственнику. Теперь она даже руки старалась убрать подальше от Паши, не говоря уже о лице, с которого в самый неподходящий момент грозила облезть косметика. Любовь в исполнении Норы выглядела теперь так: она просто поудобнее раскидывалась на подушках, всем свои видом говоря: нате, берите, но я в этом не участвую. Если бы Паша не привык к Нориным выкрутасам и не испытывал в данный момент потребности избегать любых перемен, он сбежал бы, закрыв глаза, из этого конфетного рая. Проще было присмотреть себе девочку из секретарей, приодеть, вывести в свет. Дешевле и спокойнее, и никаких проблем.
Но некстати запрошенная шуба оказалась не последней из поджидавших его неприятностей…
— Да, на жизнь мне хватает.
— Ну, вы счастливый человек, Павел Петрович. Немногие этим сейчас могут похвастаться. А вы вот живете, видимо, экономно, да и девушка ваша все понимает, лишнего не просит. Умная, наверное, девушка.
— Не надо иронизировать. У вас, видимо, сформировалось определенное представление о людях, в круг которых вы не можете попасть, и потому не можете и понять тех, кто там находится. А что касается дележа власти и прочих амбиций, так ведь я не гордый, могу и на вторых ролях. Тянул Серебряков свою лямку, и слава богу. С его смертью мне больше хлопот, чем пользы. Я не фанат и не трудоголик. Я и отдохнуть люблю, и, в отличие от некоторых, мне есть куда пойти, чтобы приятно провести время.
— Не сомневаюсь. Значит, вы предпочитали отсиживаться за широкой спиной друга. Кстати, как ваша дружба, выдержала испытание временем и служебными отношениями? Праздники вместе справляли — Новый