Угол падения

как почуявший узду конь.
— Когда у вас наконец свадьба, Алексей?
— Мамочка, я не хотел бы тебя огорчать, но ничего не поделаешь: мы расстались. — Он постарался выразиться близкими ей словами, переходя на высокий слог.
— Поссорились? — ахнула мама.
— Нет, мы просто тихо-мирно разошлись. И слава* богу, что это произошло до свадьбы. Мы с Лялей друг другу не подходим.
— Ты мне зубы не заговаривай. В моем возрасте другие уже по нескольку внуков нянчат, и все у них как у людей. А ты болтаешься на своей работе с разными, ни жены, ни детей. Тебе уже тридцать три.
— Ну да, в моем возрасте Христа уже распяли.
— Типун тебе на язык. Ты же не святой. Женись, сын, хватит болтаться.
— Что, сейчас прямо бежать или дашь мне выспаться перед пожизненной каторгой?
Мать только махнула рукой, надувшись, ушла в комнату, к любимому телевизору. — Алексей побрел в душ. Ему хотелось еще немного пободрствовать, чтобы не существовать только от работы до работы, а урвать хоть кусочек личного времени. Но сон все-таки победил. Через полчаса Леонидов не выдержал и уснул.
В двенадцать часов ночи его подняла разъяренная мать.
— Проснись! Лешка, проснись!
— Что? Где? Что случилось? — Он с трудом приходил в себя.
— Тебе звонят.
— Да сплю я. — Он попытался натянуть на голову подушку.
— Звонит пьяная женщина, третий раз уже звонит. Кому ты дал наш телефон? Я хотела уже в милицию сообщить, потом вспомнила, что милиция дома спит.
— Женщина?
Он разом проснулся и побежал к телефону.
— Алло! Лана?
— Леонидов, ты… Понял кто? У меня жетоны уже кончились давно. Хорошо, какой-то мужик сотовый дал. Ты спишь, что ли, животное?
— Какие еще жетоны? Ты где?
— В… Сижу в «Утке», пьяная в сиську. Мой урод отвалился. Кинул меня, представляешь? Я за руль не могу, у меня все перед глазами плывет. — Она опять стала нецензурно ругаться.
— Какая еще «Утка»?
Она путано и с какими-то ненужными пьяными подробностями стала объяснять, как добраться до заведения, в котором сейчас находится.
— Леша, забери меня.
— С ума сошла? Езжай к Норе.
— У нее Паша. Я туда не хочу.
— Дура!
— Забери. Я тебе за это расскажу, кого видела тогда вечером, когда Лилька приходила. Днем не сказала из вредности, а теперь скажу. Я до-о-брая. На такси Ленка ее посадила, как же! Знаем мы это такси. Ходит и ходит к ней, вроде по делу. Известно, какие там дела. Я еще специально выглянула, чтобы проверить, он или не он. Да кто еще на эту Ленку клюнет?
— Ты про кого говоришь-то, Лана?
— Приедешь — скажу.
— Хватит в детство играть. Сиди там, я сейчас приеду.
— Да? Слушай, а этот чего здесь делает?
— Кто?!
— Ну, Ленкин. Е-мое, ты чего?.. — В трубке раздались неясные булькающие звуки и гудки. Леонидов даже не стал орать в трубку «алло, алло». И так все было ясно. Он нашел Лану раньше.
Через десять минут такси мчало Алексея по направлению к указанному Ланой заведению. Водитель сразу ухватил суть обрывочных сведений, полученных Леонидовым от пьяной женщины, видимо, знал это место. Мелькали за окном яркие цветные витрины, казино и рестораны. Фейерверк разноцветных огней вспыхивал на фасадах. Освещено было все: дома, маленькие и большие магазинчики, придорожные деревья, опутанные причудливыми светящимися цепями. Алексей прекрасно понимал, что уже не успеет, что едет напрасно, но все равно ехал, потому что еще тяжелее было просто сидеть и ждать утра.
В лихом заведении резвилась полуголая, разнузданная, пьяная толпа. Она всосала в себя Леонидова, как болотная трясина — случайно попавшее в нее раненое животное. Он блуждал среди потных тел, натыкаясь на что-то скользкое, мокрое, тупое и не обладавшее ничем, кроме инстинктов. Красные орущие лица не выдавали ни одного осмысленного взгляда. Ланы среди них не было. Знакомый красный костюм не мелькал в этой толпе, как ни вглядывался Алексей.
Наконец у стойки бара он набрел на бритого мужика с сотовым телефоном. Тот что-то упорно орал в трубку, пытаясь перекричать музыку и плотный звенящий гул.
— Девушка здесь недавно звонила по сотовому. Не вы ей давали телефон?
— Что? — Тот поднял на Леонидова тупой, ничего не понимающий взгляд.
— Красивая брюнетка, яркий красный костюм, великолепные ноги.
— Иди ты, мужик…
— Я из милиции, — попытался вдолбить ему Леонидов.
— Ты че, мужик, у нас все нормально…
— Сотовый давал девушке, брюнетке? Колье на шее с кулоном в форме сердца, помада красная. Ну, давал? — тряханул Алексей бритого.
— Ты че, мужик? Ее другой мужик увел. Все нормально, мужик.
— Какой мужик ее увел?