Угол падения

нечисто, но все в меру.
— Воровать в меру. Это хорошо. А, простите, кто эту самую меру определил?
— В меру, это когда другим остается достаточно, чтобы на подобное воровство закрывать глаза.
— Так. И что же вы ответили Павлу Петровичу?
— Сказала, что если на то пошло, то решение всех кадровых вопросов я могу переложить на него, пусть сам занимается подбором и увольнением сотрудников.
— Короче, развязали руки?
— Я не сижу целыми днями в офисе и тем более не обедаю. Ему виднее.
— Значит, Корсакова после Рождества у вас больше работать не будет?
— Ну, теперь, думаю, вопрос о ее увольнении отпал. Кто будет заниматься поисками новой поварихи? Если у Паши и была какая-то кандидатура, то теперь это уже не актуально.
— Прекрасно! Вы плодите подозреваемых со скоростью один в пять минут. Проще было бы назвать тех, у кого не было повода лишить фирму коммерческого директора, осталось только выяснить, не было ли у Павла Петровича махинаций с бухгалтерией и любовных связей на стороне. Кстати, мы забыли про красавицу Нору. Как развивался их роман с Павлом?
— Еще раз повторяю, что я не собираю сплетни. Это охотно расскажут вам другие. Желаю успеха.
— Так, значит, действительно что-то было. Ну, с любовными связями я как-нибудь разберусь сам, это мой конек. А как насчет бухгалтерии?
— Не имею претензий. У Юлии с Павлом проблем не было.
— Кстати, она хорошо зарабатывает?
— А в чем дело?
— Это ведь она приехала на новенькой «восьмерке»? Сама за рулем — смелая дама. Это ее личная машина?
— Ведь не иномарка. Юле без конца приходится ездить в банк, по делам, и я довольна, что она обходится без служебной машины.
— А про ее зарплату не скажете?
— Приличная зарплата. Цифры называть не буду, скажу только, что не задаюсь вопросом, на какие деньги куплена эта машина.
— Что ж, вопрос исчерпан. Пока мне не о чем вас больше спросить, вы’ меня и так основательно загрузили.
— Я всегда готова вам помочь, чем могу.
— Воспользуюсь непременно. — Серебрякова подавляла его своей вежливостью и правильностью речи.
Леонидов вслед за Ириной Сергеевной вышел в холл, застав там вполне мирную картину: молодой человек, которого он вчера запомнил как просто Колю, наливал пиво себе и Андрею Липатову, Барышев сверлил глазами дырку в фанерных перилах балкона, Корсакова вместе с Тамарой Глебовой носила в комнату напротив посуду, у окна курили секретарша Марина и Наташа из бухгалтерии. Остальные, видимо, разбрелись досыпать. Серебрякова сразу прошла к себе, проведать Нору. Вот кого Леонидов мечтал хорошенько потрясти! Лежала она, закрывшись в комнате, неспроста, и уж наверняка не из-за переживаний о потерянной неземной любви. С девушками этого типа Алексей уже сталкивался: бурно оплакивать они могли только уплывшие из рук деньжата, а вместо сердца Бог вложил им в прекрасную грудь некий блестящий, как железо, камень, из которого делают популярные дешевые украшения. Гематит, кажется, называется. В общем, что-то связанное с кровью, у Саши были такие бусы, по его мнению, и Алексей давно покушался их выкинуть. Сергей Барышев встал, как только Алексей кивнул ему на дверь в свой номер.
— Только там сейчас наши феи чирикают.
— А мы их попросим с детьми прогуляться.
— Ага, пусть роют снежные пещеры.
— Им полезно. — Леонидов распахнул дверь. — Девочки! Идите-ка подышите воздухом, а заодно и оцените спасательные работы. Вблизи уже должен быть слышен шум моторов.
— Выпроваживаете? Думаете, мы будем вас подслушивать? Ну и ладно. — Слегка надувшись, женщины стали собираться. Саша крикнула Сережку, надела на него пуховик и сапоги, плотно обернула шарфом шею.
Когда компания удалилась, Леонидов полез в тумбочку, где с вечера предусмотрительно запрятал бутылку хорошего вина.
— Смотри: мускат! Сахару, зараза, тридцать пять процентов. Сироп, елки! Похмелимся?
— А пить из чего? Стаканы-то в холле. Сходить?
— Ни-ни! Не стоит оказывать дурное влияние на общественность. Сейчас крышку от мыльницы принесу, да подай ту пластмассовую штуку от лака для волос.
— Колпачок, что ли?
— Его, родимый.
— Воняет же.
— Ничего, пойдет под мускат. Я эту штуку сейчас с мылом помою.
— Тогда ты из него сам и пей.
— Ладно, как гость, можешь пользоваться привилегией в выборе посуды. Будешь потом мыльные пузыри ртом пускать.
— Классное занятие! С детства обожаю.
Они разлили мускат в мыльницу и колпачок от лака для волос. В тумбочке нашлась пара мандаринов.
Потом глотнули из импровизированных стаканов. Барышев скривился и закашлялся:
— Ш-ш-ш…