Угол падения

теперь ничего? Не обломится! Думала, мой муж будет тебя с выродком содержать, не дождешься! Забирай теперь себе этот мешок с дерьмом! — Татьяна для пущей убедительности даже пихнула носком кроссовки неподвижное тело мужа.
— Все, брэк! Разведите дам по комнатам. — Леонидов вытер со лба противный липкий лоб. Несмотря на холодный воздух, пронизывающий холл, ему было душно.
— Я сама уйду. Да не держите вы! — стряхнула с себя Манцева Татьяна Иванова. Лицо ее пылало, на кончике носа висела мутная капля пота. Через несколько минут громко хлопнула дверь ее комнаты.
Эльза опять рванулась к телу Валерия. Она протащила на себе Липатова и Ольгу, упала на колени возле мертвой руки и зарыдала, захлебываясь клокочущим в горле отчаянием. Леонидов мягко тронул ее за плечо:
— Не надо здесь ничего трогать. Вы плохо себя чувствуете, вам лучше не оставаться у тела. Женщины вас уложат, водички дадут. Эльза! Вы меня слышите?
Она подняла на Леонидова зеленоватые колючие глаза и так глянула, что у Алексея сразу же прошел жар.
— Сволочь! Чтоб тебе и детям твоим завтра сдохнуть! — выкрикивала Эльза.
Леонидов вздрогнул, неуверенно отступил к салатовой стене. В коридоре появилась Лиза, кинулась к Эльзе, потянула за руку. Вместе с Ольгой Минаевой ей удалось увести женщину в комнату. Манцев, нервно приглаживая волосы, пробормотал:
— Да, сценка не из приятных. Вы как?
— Никак. Не так уж и часто проклинают мое потомство. Хорошо, что Александра не слышала.
— Бывает. Беременные все такие нервные.
— А что, все знали, что Иванов — отец ее ребенка?
— Ну, если жена знала… Говорят, что последним узнает именно вторая половина, так что делайте вывод.
— А прямо сказать нельзя: мол, вся фирма знала, что управляющий Иванов хочет бросить свою супругу и вступить в серьезные отношения с продавщицей Эльзой Шейной.
— Да какие серьезные отношения? Кто Эльза и кто — Татьяна!
— А кто Татьяна?
— Валера до женитьбы был мальчик из провинции, босяк. А стал москвичом. Теща ему досталась еще та! Влиятельная дама. Зятя даже прописывать’запретила: мол, будет на драгоценные метры претендовать. Это на работе он был царь и бог, а дома — Валера туда, Валера сюда. Попробовал бы он дернуться — с дерьмом смешали бы, до нитки раздели и в чем пришел на улицу бы выкинули.
— Не понимаю, он же наверняка хорошо зарабатывал.
— А траты какие? Жена, машина, евроремонт в жениной квартире, вояжи за границу. Они же чуть ли не каждые праздники отправлялись в романтическое путешествие. По должности и стиль жизни. Думаете, эти наемные директора что-нибудь скапливают за свою жизнь? Вкладывают деньги во все недвижимое, в фантомы, а живых денег остается не так уж и много. Во всяком случае, на квартирку для жизни с разлюбезной Эльзой ему бы ни. за что не хватило. Причем в активе осталась бы еще и скандальная теща, мастерица на всякие пакости. Это до нее еще не дошли слухи об амурах зятя. Она бы ему показала, кто в доме хозяин! Баба ого-го! Где-то чуть ли не в Московской областной думе заседает. Короче, Валера стоял на грани решения: Эльзу было необходимо куда-то пристроить, из фирмы по-тихому убрать.
— А у Эльзы что, никакой жилплощади?
— В том-то и дело: полная труба. В двухкомнатной хрущобе с родителями и еще малолетний братец. Не хватает только Валеры и грудного ребенка.
— Эльза вроде бы девушка не рисковая, что же она на аборт не решилась?
— Любовь, наверное. Есть, говорят, такая штука на белом свете. Не слыхали?
— Так сильно влюбилась в Иванова?
— А любовь, еще говорят, зла… Ее Паша-то бортанул. Слышали небось? Сначала Эльза решила назло ему закрутить с Валерой. По вечерам они часто оставались балансы сводить, ну и свели в конце концов, да так здорово свели, что получилась неприятность. Подробностями пикантными не интересовался, только у них дело сладилось. Не знаю, хотела наша Эльза ребенка или не хотела, только когда залетела, загордилась перед Валеркиной женой. Самое смешное, что бабы между собой все давно уже выяснили, а бедняга Иванов все по углам шарахался.
— Думал, что жена ничего не знает?
— Представьте себе. Он перед своей Танькой, как Европа перед армией Наполеона, дрожал. А перед тещей, как этот самый Наполеон перед снегами России. Умора!
— А вы, Константин, человек независимый, ни перед кем спины не гнете, шапки не ломаете? А жениться собираетесь?
— А вот это уже тема для другого разговора.
— Надеюсь, мы к нему еще вернемся?
— Не уверен. В этом деле и так все ясно.
— Вот как? И что ясно?
— А вот милиция приедет, сами все узнаете.
— А я кто?
— Товарищ по несчастью. Или мент на отдыхе, как вам угодно.