В подъезде дома любовницы убит глава процветающей фирмы «Алексер» — Александр Серебряков. Казалось бы, дело ясное и безнадежное — заказное убийство. Но в ходе расследования у капитана милиции Алексея Леонидова возникает другая, ошеломляющая своей неправдоподобностью версия…Дело Серебрякова закрыто, можно ставить точку. Однако череда новых убийств заставляет Алексея Леонидова начать собственное расследование
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
сверху и прижав всем телом Сашины плечи. — Можно тебя поцеловать?
— Ты же меня держишь. Целуй.
— А насильно неинтересно. Я хочу знать, что ты меня простила.
— Простила. — Саша вывернулась и потянулась к его губам.
Они целовались нежно и долго. Алексей терся носом о нежную, прохладную кожу и вдыхал, вдыхал родной любимый запах. И тут в дверь неожиданно постучали.
— Не откроем? — шепнула Саша.
— У нас еще вся жизнь впереди. — Алексей чмокнул ее в нос и спрыгнул с кровати.
В дверях стояла засмущавшаяся вдруг Анечка Барышева.
— Помешала?
— Почти. Заходи, помириться мы все равно уже успели.
— Ой, а я подумала, может, вы голодные? Там ребята на стол накрывают.
— Мы в столовую ходили, старший лейтенант сжалился. Разве только за компанию.
— Чайку попьете.
— Попьем. Сейчас. — Алексей покосился на Сашу. Она поспешно припудривала нос и подкрашивала губы. Анечка извинилась еще раз и исчезла.
— Сашка, кончай марафет наводить, там никого нет во фраках.
— Хочешь, чтобы все знали, что я ревела? — Она наконец встала и подтолкнула мужа к дверям.
Они тихонечко прошли к столу. В углу дивана сидела Ирина Сергеевна, рядом с ней оставалось пустое пространство. Алексей решительно протиснулся к ней.
— Не прогоните?
Серебрякова попыталась выдавить из себя какую-то любезность и чуть подвинулась. Поскольку Калачевы уехали, а все начальство мужского пола отправилось в морг, застольем заправлял молоденький Коля. Остальные мужчины вели себя вяло, стесняясь воспользоваться поводом напиться и снять напряжение. Юный Коля решительно управлялся с бутылками и стаканами, игнорируя неубедительные отговорки народа. При этом он бубнил себе под нос; «Ломаются все, подумаешь, чего ломаются?»
— Можно, я за вами поухаживаю, Ирина Сергеевна? — спросил Алексей Серебрякову. — Вы выпить хотите? За помин души?
— Хочу, — неожиданно ответила женщина.
— Что налить? Вина?
— Водки. Соком только разбавьте.
— Не знал, что вы употребляете столь крепкие напитки.
Она ничего не сказала, молча взяла стакан. Леонидов сделал себе такую же смесь, налил немного десертного вина жене. За столом возникла пауза. Пить без вступительного слова было неловко, высказаться по поводу причины застолья присутствующие не решались. Леонидов решился.
— Я как самый виноватый. Чокаться все равно не положено, так что поднимем стаканы молча. Для надгробного слова время еще не пришло, да и прав у меня таких нет, чтобы эти речи произносить. Сейчас мы выпьем за то, чтобы не чувствовать себя виноватыми. Возражения есть?
Все молчали, шаря глазами по стенам, разглядывали друг друга. Алексей решительно влил в себя содержимое стакана и сел. Серебрякова тоже выпила до дна. Ее примеру последовали остальные. Леонидов снова перехватил инициативу:
— Тостов больше говорить не будем. Наливайте, пейте, хватит друг другу в глаза заглядывать, — и решительно потянулся к бутылке с водкой.
— Ирина Сергеевна?..
— Да, налейте еще.
За столом зазвякало и забулькало. Процесс вяло, но пошел, раздались нерешительные голоса, шорох, звон тарелок. Серебрякова, непривычная к выпивке, сразу захмелела.
— Вы бутерброд съешьте, Ирина Сергеевна, — посоветовал Леонидов. — А то худо станет.
— Худо мне с утра было. А сейчас уже наплевать. — Серебрякова откинулась на грязную спинку дивана.
— Вы же не засвидетельствовали самоубийство управляющего.
— Зато я его достоверность оплатила.
— Взятка? — Леонидов придвинулся к ней вплотную.
— А что, вы никогда денег не берете?
— Может, повода не было? Я сам теперь не знаю, что я могу сделать, а что не могу. Значит, Семеркину отвалили?
— Семеркину, эксперту. Какая разница?
— А если я расскажу?
— Вы что, в детском садике? А я думала, Алексей, вы уже успокоились.
— И кого вы покрываете?
— Себя. Собственный покой и благополучие. От меня слишком многим что-то надо, я для себя не живу. Вы представляете, что значит искать новых людей, доверять им, сомневаться, приживутся ли они на фирме, не сбегут ли, не заложат? Я не в том состоянии, чтобы все начинать сначала. Я вообще не тот человек, который может возглавить дело и взять на себя полную ответственность. Одна надежда, что сын подрастет, и я должна для него что-то сохранить. Не деньги, нет, людей, на которых можно опереться. Кто будет его учить? Институт, колледж, университеты за границей? Все это теория. Можно знать, как надо, и таких дров наломать!
— Что же, значит, себя оберегаете? Разумно. Сначала я должен был позаботиться о том, чтобы ничего не случилось,
