Угол падения

и окружающие дома — ничего особенного, как и в любом другом районе, но-, поди ж ты, тянуло его туда, как попугая на родину. И сейчас, в сгущающихся сумерках, расталкивая локтями людские толпы, он с. удовольствием пробирался по знакомым улицам и глазел по сторонам. Ага, там магазинчик закрылся. Ну, понятное дело, учет. Там у пункта обмена валюты выстроился хвост. И где же тут обитает гражданка Прохорова Елена Сергеевна? Ну да, ну да, приличный домишко. Дверь железная, домофон работает, вахтерша в будке, внимания, правда, не обращает, но факт присутствия имеем в наличии, как сказал бы бюрократ.
На пятый этаж он поднялся пешком, решил держать форму, уж если приходится общаться с такими женщинами. Но погорячился, дыхание сбилось, коленки предательски дрожали, пришлось остановиться перед нужной дверью и привести в нормальное состояние пульс. Нора открыла сразу. Была, она, естественно, в пеньюаре, правда не оливковом, а цвета морской волны, зеленоватые глаза ее были только что подкрашены, а губы свежи, как розовые лепестки. Пахло от нее теми же духами «Кензо».
«Что у них там, сценарий, что ли, написан для подобных случаев? Смелее, парень, похоже, тебя ждет вторая серия».
— Алексей, здравствуйте. Можно мне вас так называть, неофициально?
«Ну, это мы уже проходили», — подумал Леонидов и прежних ошибок повторять не стал. Ответил со всей строгостью, которую вынашивал в себе весь остаток сегодняшнего дня:
— Нет, нельзя, Елена Сергеевна. Я на службе. Пожалуйста: Алексей Алексеевич, и на «ты» мы не переходили. Включите верхний свет, у меня куриная слепота, и я могу споткнуться о ваши чудные напольные вазы: И на кухню пройдемте.
— Может, в комнату? Вы не хотите поужинать или выпить после тяжелого рабочего дня?
— Сыщики — водку не пьют! — гаркнул Леонидов и, отодвинув в сторону прелестную хозяйку, прошел мимо. — Так, стол очистите, пожалуйста.
— Это еще зачем?
— А мы сейчас составим протокол и зафиксируем ваши показания. Все как положено.
— Протокол?. — Нора явно начинала волноваться.
— Ну да. Вы же хотите дать официальные показания по делу об убийстве господина Серебрякова А. С. Вам известны факты, которые могут помочь следствию, и, как сознательная гражданка, вы не можете их скрывать. Правильно я вас понял?
— Но я думала, что в неофициальной обстановке, в процессе доверительной беседы… Можно ведь ничего и не записывать? А после рабочего дня нужно расслабиться, выпить рюмочку мартини, отдохнуть. — Она погладила Алексея по рукаву.
«Хоть бы что-то новенькое придумала», — совсем расстроился Леонидов.
— Нет, пить мы с вами не будем, Елена Сергеевна.
— Вы не могли бы звать меня Норой?
— Не мог бы. Присаживайтесь, рассказывайте. Ваши фамилия, имя, отчество?
— Прохорова Елена Сергеевна. — Год рождения?
— Тысяча девятьсот семьдесят второй.
— Прописка московская есть? Давайте ваш паспорт.
— Ну зачем сразу паспорт? Положила куда-то, не помню. Может, не будете так настаивать?
— Буду. Идите поищите паспорт, в шкафчиках поройтесь, а бутылки со стола уберите; мне вся эта ликеро-водочная симфония писать мешает.
— Ну ладно, — обиженно фыркнула Нора, но за паспортом пошла.
Прописана она была, конечно, где-то в Дальних Лихоборах и в Москве не регистрировалась, но акцентировать внимание на этом факте Леонидов пока не стал и перешел ко второму действию.
— Так, теперь рассказывайте или признавайтесь, что все это липа и вам нечего сказать.
— Вовсе есть чего. — Нора закусила губы. — Уж Серебрякова я знала хорошо. И если не будете так грубо себя вести, то я скажу, кто его пришил.
— Что ж, выкладывайте вашу версию и считайте, что отныне я белый и пушистый, как созревший одуванчик. Так кто, по-вашему, убил?
— Кто-кто, Сергеев Паша, конечно.
— И за какие такие грехи, интересно?
— Знаете, Алексей — ну хорошо, пусть Алексеевич, — Паша должен был Серебрякову большие деньги, за несколько дней до убийства тот свой долг потребовал назад.
— Когда это было? Вы слышали разговор?
— Да, представьте себе. Они так орали, что мне стало интересно и я, ну, прислушалась. Вообще-то Серебряков Пашу нещадно эксплуатировал. Официально на него все записал и, как какая-нибудь налоговая полиция или проверяющие, посылал Отбрехиваться по всем инстанциям. Сам вроде ни при чем, чистенький. Я думала, что Паша наконец-то решил показать зубы и уйти из фирмы, но говорили они о деньгах. Никогда бы не подумала, что у него столько долгов! Мне он говорил, что все просто замечательно, только что приехали из роскошного круиза, я попросила новую шубу. Он, конечно, поморщился, но не отказал. И тут я слышу,