Угол падения

надо запросить побольше, чтобы поторговаться и получить свое. И я попросила однокомнатную квартиру, мол, если и остаться на бобах, так со своей хатой. Он помолчал немного и вдруг говорит: «Хорошо, тридцать штук тебя устроит? Думаю, в эту сумму ты сможешь уложиться». Я помолчала для приличия, чтоб не завопить от радости, и спокойненько так говорю: «Вполне». Тогда Шура сказал, что деньги привезет завтра же, чтоб с этим делом побыстрее покончить. Заедет, как обычно, в десять часов, но поднимется на минутку, отдаст деньги, и мы навсегда с ним распрощаемся. Я так, смехом, намекнула, что, может быть, устроим прощальную вечеринку, порезвимся как следует напоследок.
В глубине души у меня еще оставалась надежда, что он передумает…
— Зачем? Ты же его не любила, да и деньги приличные отвалились. Серебряков ведь никогда тебе столько на руки не давал.
— Черт его знает. Не все свои поступки женщина может объяснить. Конечно, Шура был сволочью, хотя грех так говорить о покойнике. Временами я его просто ненавидела. Но, как сильный мужчина, он не мог не произвести впечатление. Сейчас мужик слабый пошел, чуть что — сразу сопли, сразу бабе в подол. Серебряков даже проигрывал по-королевски: не стал ни просить, ни торговаться. Проиграл — плати.
Когда Шура не пришел в десять часов, я удивилась. Ну, думаю, попал в пробку, в аварию, дела задержали. Даже мысли не было, что он меня кинул. Позвонила попозже на мобильник — не отвечает. Я, конечно, голову особо ломать не стала: ну, не принес сегодня, принесет завтра. А потом ночью милиция в дверь позвонила.
Я сразу про деньги решила: не признаюсь, что Серебряков мне их вез. Но о деньгах никто ни слова. Думаю, слава богу, значит, тот, кто стрелял, и тиснул. А на нет и суда нет. Все равно мне уже ничего не досталось бы. Ладно хоть шмотки остались, камешки. Вот так, Алексей Алексеевич.
— Интересно, кто эта дама, которой он не хотел признаться в том, что у него есть любовница?
— Думаю, дамочка серьезная. Смешно, конечно, предположить, что Шура влюбился, но другого объяснения у меня нет, как ни крути. Сечешь, следователь? Я иногда пыталась докопаться, чего это он такой черствый, кто его в юности бросил. Но он молчал. Даже про жену свою гадостей не говорил, как другие, хотя и не любил ее. Чуть что, так сразу: «Эта тема не обсуждается». Подумаешь! Про себя-то я много чего ему плела, на взаимность рассчитывала, но он нулями.
— Ладно, Светлана Анатольевна, так и запишем: деньги предназначались вам, но вы их не видели. Серебрякова в тот вечер тоже не видели, ни живым, ни мертвым. Вы ведь даже к лифту в» ту ночь не вышли…
— Я покойников до смерти боюсь. Да и не хотелось мне видеть Шуру мертвым и беспомощным. Пусть уж останется во мне как светлая память о том, что бывают еще мужики на этом свете.
— Да, странное у вас к нему было чувство. Весьма. Значит, судя по всему, деньги взял убийца. Найдем деньги — найдем и этого стрелка. А у вас версий никаких по этому поводу не будет?
— Смеешься? Я не такая свинья, как Норка. Не буду ни на кого капать. Сами ищите.
— Что ж, надеюсь, это последняя- наша встреча, Светлана Анатольевна. Больше ничего вы от меня не скрываете?
— Я и так перед тобой стриптиз сделала. Чего тебе еще? Практическое занятие на тему: что мы с Шурой проделывали, чтоб быстрее дошло? Давай раздевайся.
— Не надо, Лана. Как говорится, расстанемся друзьями. Спасибо тебе за интересный рассказ. Должен я найти теперь этого киллера, должен.
— Ищи, ищи. Сюда только не таскайся больше.
— Звоночек один можно от вас сделать, девушка?
— Давай, я подслушивать не буду.
Она действительно ушла в комнату, а Леонидов позвонил Матвееву:
— Добрый день, Павел Николаевич, Леонидов рапортует.
— Ты где сейчас, сыщик?
— Да вот, выясняем с девушкой Л а ной судьбу пакета. Не брала она, похоже, этих денег, хотя призналась, что вез их Серебряков ей, что-то вроде отступного.
— Отступного, говоришь?
— Да, и есть у меня по этому поводу одна мыслишка. Дайте мне адресок того дома, где наш бизнесмен приобрел квартирку. Должен он там был со своей дамой нарисоваться, хочу поехать посмотреть, может, что и прояснится.
— Ну, записывай. — Матвеев продиктовал адрес. — Удачи, Леша!
Леонидов положил трубку и крикнул Лане:
— Ухожу я, Светлана Анатольевна. Прощайте пока.
— Давай. Вопрос один можно личного характера?
— Задавайте.
— Ты к Норе в тот день ходил?
— Допустим.
— Значит, ты такая же скотина, как и все остальные?
— А это ты у нее спроси. А вообще-то я приисполнении, и за скотину можешь ответить по закону. Но я добрый. Пользуйся моей добротой.
На площадке он посмотрел на соседнюю