Угол падения

Предмету страсти в таких случаях посылаются всевозможные кары, он видит-. ся охотнее в геенне огненной, чем в собственной постели, а когда появляется рядом, то на бедную женщину’ находит оцепенение. Она начинает подмечать любые знаки внимания предмета своей страсти к другим особам женского пола, мысленно примеряя их на себя и убеждаясь, что в данном случае она сама ответила бы гораздо лучше. Но на деле слова не идут с языка, получается вовсе уж не хорошо, а самая полнейшая чушь. Такие женщины обычно идут изливать свое горе к знахаркам и заклинательницам, заниматься привораживанием объекта, зашиванием ему в одежду тряпочек с собственной кровью, а в подушку — своих волос и прочими глупостями. Чувства изливаются не прямо, а косвенно, то есть через кого-то.
Нечто подобное нашло и на Лилю. Ежедневно встречаясь с Серебряковым, она не могла выдавить из себя ни звука, чтобы как-то помириться, оправдаться, поведать о том, что с ней творится, хотя мысленно готовила и произносила пламенные речи об охватившей ее страсти. Лиля даже не избежала печальной участи всех бездарных влюбленных — написания бездарных стихов. Все это напоминало поджаривание на медленном огне. Бедный Серебряков и не подозревал о просыпающемся вулкане. Он спокойно спал, не терял отменного аппетита и не вспоминал о коротком любовном приключении, каких в его жизни случалось предостаточно.
Лиля же ночами в бесконечных снах бродила по огромной пустой квартире, по анфиладе комнат без мебели и людей, и чего-то искала. Душа ее не могла найти покоя и не давала даже ночью снимать напряжение. Лиля просыпалась с больной головой, невыспавшаяся и злая. Такой сон бывает обычно накануне экзамена, когда несколько дней читаешь учебники и конспекты, а, закрывая глаза, вместо глубокого сна все повторяешь, повторяешь, повторяешь.
Когда у Лили совсем пропал аппетит и она начала вместо еды курить сигарету за сигаретой, девушка почувствовала, что надо что-то делать, иначе можно или в ящик сыграть, или в психушку угодить. Если желанный предмет нельзя получить, то его надо уничтожить, что-*бы ликвидировать постоянный источник раздражения. И тут Лиле повезло: нашелся человек, который помог ей принять решение…
— Значит, ваша подруга грезила об отмщении? — переспросил Леонидов.
— Нет, это были- не грезы. Лиля говорила так, как будто все уже было решено. Будто меч уже занесен, остается только ждать, когда он отсечет голову злодея. Хотя я Серебрякова злодеем не считаю. В этом случае, по крайней мере.
— Интересно, а может, она порчу наводила или участвовала в каких-нибудь мистических обрядах? Девушка-то, похоже, слегка с приветом. Как думаете, молодые люди?
— Лилька-то? Ну, такими глупостями она заниматься не будет. Она не верит ни в Бога, ни в черта, хотя крыша у нее в последнее время определенно поехала.
— А что с вашей подругой случилось после того, как ее все-таки уволили?
— Не могу точно сказать. Мы с Сережей к свадьбе готовились, сами понимаете, ни до чего. Потом, после того случая, когда она пыталась нас поссорить, наша дружба пошла на убыль. Знаете, еще на первом курсе мы пообещали, что будем друг у друга свидетельницами на свадьбах. Так вот, я ей даже этого не предложила сейчас, а она и не вспомнила. За три дня до свадьбы я позвонила Лиле домой, чтобы напомнить о субботе. Трубку взяла ее мама и сказала, что Лиля дома больше не живет — ушла к какому-то парню. Я попросила передать приглашение.
На следующий день Лиля позвонила. Сказала, что случайно познакомилась с одним молодым человеком, денег у него немного, зато есть небольшая однокомнатная квартирка, где можно пожить какое-то время. Телефона там нет, это к тому же где-то в области, кажется в Истре, поэтому Лиля и не звонила последнее время. Я, естественно, пригласила ее на свадьбу вместе с новым другом, но Лиля сказала, что ее молодой человек очень стеснительный, сидит все время дома, мало с кем общается и на свадьбу вряд ли согласится пойти. Я предложила Лиле позвонить Михаилу Коваленко. Она так и сделала. На свадьбу они пришли вместе с Мишкой, а потом я уже не помню, что дальше было.
— Коваленко сказал, что Лиля с кем-то познакомилась.
— А, да, вспомнила. Была у нее такая привычка — сразу вцепляться в первого попавшегося прилично одетого мужика. В этот раз им оказался мой двоюродный брат Артем. Он выпендривается больше, а работает всего-навсего звукорежиссером на какой-то второсортной радиостанции. Я Артему наутро позвонила на всякий случай, чтобы предупредить, что за штучка моя бывшая подружка, но он мне ответил, что еще вчера понял, что девочка ему не по карману. Артем в субботу поздно ночью отвез Лилю к матери, на Фрунзенскую, и больше не звонил.
— Телефон двоюродного